Чтение онлайн

Тут у меня не было даже монокля, поэтому работать приходилось исключительно по памяти, навыкам и той информации, что давали инструменты, так что с первого раза у нас не сошлось. Я приложил недоделанный ключ к скрытому узлу на боку ларца для проверки, и система не отозвалась как надо: один контур лег смещённо, на волосок, и отметка не села на привязку.

Благо, в отличие от линий, написанных Лунной Чернильницей, линии от гравера можно было править. Так что мы с Тимофеем быстро стерли часть узора и перечертили неточный контур, теперь медленнее и точнее.

Со второго захода легло как надо, и ключ был готов. Я приложил его к узлу на боку ларца и повернул.

И колёсики таймера разом ожили. Все семь, одно за другим, перещёлкнулись на ноль, ровно, красиво, будто кто провёл по ним пальцем сверху вниз, и тиканье, под которое мы работали весь день, смолкло. Система сбросилась, что-то внутри мягко стукнуло, и крышка, запертая намертво еще на двенадцать суток, подалась под моей ладонью без всякого усилия.

Внутри, на бархатной подложке, лежал сложенный документ. Целый, нетронутый. Разворачивать я его не стал, не моё это было дело и не моё любопытство. Только убедился, что бумага цела, прикрыл крышку, пожал руку Тимофею, пообещал Грачеву зайти в течение пары дней с деньгами и гостинцем, и двинулся в обратный путь.

Александр ждал в Лавке, хотя с Тимофеем мы возились часов пять, извёлся вконец, вскочил мне навстречу, едва я переступил порог, и впился глазами в коробку у меня в руках.

— Получилось? — выдохнул он.

— Получилось, — сказал я и поставил перед ним ларец на прилавок. — Открывается. Дальше ваше дело.

Александр приподнял крышку, заглянул, увидел свой документ нетронутым и осел: его отпустило разом, я увидел это по тому, как опали у него плечи и разгладилось лицо. Он прикрыл на миг глаза, перевёл дух, потом собрался. Но раскисать он себе не позволил, дело было не доведено до конца, и он это понимал.

— Теперь выставить верно, — пробормотал он, больше себе, чем мне.

Он придвинул ларец ближе к лампе и склонился над колёсиками. Я не торопил и не лез под руку. Теперь он крутил их медленно, по одному, дыша через раз, проверяя и перепроверяя каждый разряд, чтобы не повторить вчерашней оплошности и не задеть лишнего.

Выставил оставшееся до часа подписания время, сверился ещё раз и ещё, и только тогда защёлкнул и пустил отсчёт заново.

Табло снова пошло по делению в секунду, теперь до правильного числа.

— Начальник ничего не заподозрит, — сказал Александр, и в голосе у него было облегчение пополам с усталостью. — Будто так и тикало всё это время, как и задумано.

Он спросил, сколько должен. Я назвал цену, без скидок: работа была работой, и Грачёву, и Тимофею, и мне причиталось за неё по-честному, и никакого особого долга или красивого жеста тут не было, обычное ремесло за обычную плату.

Александр расплатился, не торгуясь, спрятал ларец в портфель и прижал его к себе так же бережно, как принёс утром. Тайну свою он унёс при себе, и в конторе, надо думать, так никто и не узнает о произошедшем.

Звякнул колокольчик и вошёл Нечаев, кутаясь от осенней сырости и первых снегов в добротное тёплом пальто. У меня он бывал далеко не впервые и держался своим человеком: коротко кивнул, стянул шапку, обил её о колено, отряхивая ледяную морось, и только тогда заговорил.

— Есть у меня в Белоречье знакомый, Гущин Семён, промышленник, — сказал он. — Он строит новый завод. И на стройке у него приключилась скверная и непонятная история, из тех, что по твоей части, Петр. Что-то откопали под фундаментом, и с тех пор там творится неладное. Гущин ищет человека разобраться с этим, тихо, без огласки. Я назвал ему тебя: вот, мол, кто берётся за такое и кому можно довериться.

— А что именно неладное? — спросил я.

— Подробностей не скажу, сам толком не знаю. — Нечаев пожал плечами. — Дело срочное, мне передали накоротке. Знаю одно: дрожит он за свою стройку и за свои деньги, и крепко. Гущин дал знать через магограф, я её получил третьего дня. Рассылал весточки всем знакомым, кто умеет держать язык за зубами, в поисках спеца. Зову тебя от его имени и ручаюсь своим словом: не обманет, заплатит щедро, и за дорогу, и за работу. — Нечаев помолчал. — Только не тяни с ответом. У него горят сроки, и чем дальше, тем сильнее боится, что про находку прознают власти.

Гарантии Нечаева мне было довольно: человек он был грамотный и слов на ветер не бросал, а раз поручился, значит, и Гущин не подведёт.

Я обдумал. Дело звало в дорогу, в Белоречье, а это где-то пять дней пути в один конец, а то и больше, и тащило прочь от тёплого дома в начинающиеся холода. Но звало оно не только гарантированной достойной оплатой, но и тем, к чему за последнее время я по-настоящему прикипел: загадкой, в которой стоило разобраться, и нуждой живого человека.

Кстати о Белоречье. Недавно мне пришло письмо от Боброва о восстановлении возможностей поставок, он ждал только отмашки, стало быть, в Грозов снова можно возить товар без оглядки, и хватка Виктора ослабла, пока он был занят бесконечными судами.

— Хорошо, — сказал я. — Передайте этому Гущину, что мы приедем.

Нечаев кивнул, будто иного и не ждал, надел шапку и, не засиживаясь, ушёл по своим делам: своё он сделал, свёл меня с делом, а дальше было уже не его забота.

С собой я собирался взять и Асю, и Сему. Оставлять Лавку на кого-то из них на, грубо говоря, две недели, не стоило. К тому же еще нужно было учесть тот вариант, что беда может оказаться по колдовской части. Ну и грубая сила Семы тоже никогда не бывала лишней.

[Поезжай, милый, не тревожься обо мне. Я и одна посижу, мне не впервой. А через часы я с тобой буду всю дорогу, как всегда.]

— Конечно, — кивнул я стенам. — Но если бы мы не придумали, как вести удаленную подпитку часов, я бы ни за что не оставил тебя на целых две недели.

Команда принялась собираться в путь.

Нас ждала наша первая командировка.

От авторов:

Дорогие друзья, третья книга подошла к концу. Благодарим Вас за поддержку. Продолжение приключений Петра, Аси и Сёмы уже выложено здесь: