Чтение онлайн

Народ шёл, чиновный и не очень, в дверях толклись, переговаривались вполголоса. Потом подъехал и Виктор. Поднимаясь по ступеням, в своём безупречном чёрном сюртуке, в окружении стражи, прямой, как всегда, он скользнул взглядом по толпе и увидел меня.

Я ничего не сказал. Только поднял руку и махнул ему, по-простому, другой рукой показывая его ручку. С тех пор, как с ее помощью мотылек отследил мне штаб-кваритру, она стала моей любимой и все декларации, чертежи и записки я подписывал исключительно ей.

Можно было бы подумать: глупо. Но я не сомневался, что он уже давно понял, кто виноват во всех свалившихся на него бедах. Так что смысла скрываться не было никакого.

Лицо у него не дрогнуло, он лишь чуть задержал на мне взгляд и пошёл дальше, вверх по ступеням. Я не торжествовал вслух, не было нужды. Своего я добился, и он это знал. Но мы оба понимали, что на этом еще ничего не окончено.

День стоял тихий, холодный. Внизу, в торговом зале, Ася перебирала товар, Сёма расставлял ящики у дальней стены. Мы с Жаровым сидели наверху, на кухне, за чаем: он заглянул по какому-то несрочному делу, да так и засиделся. За окном падал редкий снег, торговли почти не было, и день обещал пройти без хлопот.

Колокольчик внизу звякнул, потом ещё, потом залился без передышки. Хлопнула дверь. И снизу донёсся Асин голос, громкий и весёлый:

— Пётр! Тут к тебе! Спускайся, такого ты ещё не видел!

Мы переглянулись с Жаровым и поспешили вниз. Ещё на лестнице нас встретил отчаянный лай вперемешку с мяуканьем и звоном задетого где-то товара.

Зрелище внизу и впрямь было такое, какого я отродясь не видывал. В зале боком, спиной вперёд, отбиваясь локтями, протискивался солидный господин в добротном пальто, чиновник с головы до ног, от бакенбард до начищенных калош.

А за ним, вокруг него и на нём пёрло зверьё. Рыжий кот сидел у него на плече и щурился с полным довольством. Две собаки крутились в ногах, не пуская дальше порога, и мели хвостами пол. Кошки висли на полах пальто, псы тёрлись о калоши и лезли мордами. Все они скулили и мяукали так, будто он был им роднёй после долгой разлуки.

Ася с Сёмой кинулись выпроваживать. Сёма забирал собак охапками, по две зараз, и выставлял за дверь, а они тут же ломились обратно у него между ног; Ася гнала кошек полотенцем, и кошки уходили нехотя, оглядываясь на гостя.

Одна собака прорвалась за прилавок и засела под ним, и Сёме пришлось лезть за ней на четвереньках, кряхтя. Тех, что успели взлететь на верхние полки, куда рукой не достать, скидывала Лиза: с холста тянулась невидимая рука, снимала кота со стеллажа и опускала на пол, а сама Лиза шипела на котов и жалась в угол рамы.

В конце концов дверь захлопнули и привалили для верности ящиком. За стеклом зверьё не унялось: скреблось в дверь и лезло на окно, всё тянулось к гостю сквозь стекло.

[Вот так гость, милый. С этакой свитой только на ярмарке и показываться.]

Чиновник, оставшись наконец без свиты, снял с плеча довольного кота, которого Сёма принял и выкинул в открывшееся силой Лавки на секунду окно, оправил пальто и попытался собрать остатки достоинства. Удавалось ему это плохо: пальто было сплошь в шерсти, шляпа сбита набок, а одной калоши он и вовсе недосчитался, и было вообще непонятно, в какой момент она пропала.

— Простите великодушно, — выговорил он, — но это решительно ни на что не похоже. Я человек служащий, степенный, со мной такого отродясь не случалось.

Багровый до корней волос, он сообщил с тем достоинством, какое сумел наскрести, что прослышал, будто есть тут некий Пётр, помогающий с бедами необычного свойства, вот он, не зная, куда ещё податься с этакой напастью, и пришёл.

Жаров, привалившись к прилавку, разглядывал гостя с откровенным удовольствием и помалкивал, чтоб не спугнуть зрелище; видно было, что он с трудом удерживается от смеха.

[Чужое на нём, милый. Не своё. Кто-то навёл, а он и не знает.]

Я и сам уже видел: на госте лежал наведённый след, чужой работы, и зверьё липло не к человеку, а к этому следу.

— Сядьте, — я указал на стул.

Он сел. Я подошел и внимательно изучил его через монокль. В последнее время я просил Лавку не говорить мне сразу напрямую правду, а дожидаться того момента, когда я после самостоятельной проверки выносил личный вердикт.

На чиновнике сидела магическая аура, довольно мощная, но не враждебная, наоборот, какая-то располагающая. И, похоже, именно она приманивала к нему зверье. Но больше я уже ничего сказать не мог.

[Это артефакт-отпугиватель животных, но вывернутый наоборот, в приманку. Насколько густо им окатило гостя, я пока сказать не берусь, но явно мощно.]

Чиновнику я объяснил попроще: на вас, мол, чужой наговор, из тех, что отпугивают зверьё, только вывернутый наоборот. Он поглядел на меня так, будто это я был повинен в его беде.

— Где вы сегодня были? — спросил я. — С утра, по порядку.

Чиновник, всё ещё пунцовый, перечислил: с утра дома был, после обеда заглянул в бар, к знакомым.

— Не то, не то, — сказал я. — Где-нибудь еще, где есть еда?

Он подумал и вспомнил: заходил с утра в продуктовую лавку.

— Вот это уже теплее. В мясных и продуктовых как раз и держат такие штуки, чтоб собаки бродячие на товар не лезли. Снять можно только на самом приборе, выключить и завести заново. Стало быть, едем туда.

Жаров, слушавший всё это с растущим удовольствием, отставил кружку и поднялся.

— Я с вами. Такое грех пропустить, — заявил он.

Ася собралась тоже. Чиновника решили взять с собой: у прибора он мог пригодиться, а главное, держать его в Лавке было нельзя, не то он и под нашей дверью собрал бы всех окрестных кошек. За старшего в Лавке остался Сёма.

Но на улице сразу стало понятно, что это вполне могла быть ошибка. Как минимум, доехать до адреса на извозчике уже не было вариантом. Звери облепили чиновника плотной ласковой гурьбой и тащились за ним по пятам, и ни один извозчик, завидев такое, повозку подавать не спешил, только трогал с места порожняком. Пошли в итоге пешком.

По дороге к процессии прибавлялись новые члены. Над головами пристроились птицы: голуби, воробьи, пара ворон. Целая стайка летела следом, садилась на карнизы и снималась дальше.