Чтение онлайн

Пришли они не вместе. Сперва Наталья, одна, минута в минуту. За ней, порознь, братья: хмурый Игорь и тяжёлый, медленный Алексей со своей собакой, которую Ася увела на второй этаж в сад, и эти двое, войдя, встали по разным углам, будто и в одной комнате им было тесно.

Потом Мария, а следом, держась от неё поодаль, новый её муж Павел. Последним, припозднившись, явился Иван Николаевич; от него ещё тянуло вчерашним, но пришёл, и то ладно, а я уж думал, не явится вовсе, постыдится или снова выпьет.

Рассаживал я их сам, по одному, разводя по местам так, чтоб бывшие супруги не сели бок о бок и чтоб между братьями и матерью оказался кто-то третий. Они не противились, шли куда веду, притихшие, чужие друг другу.

Вид у всех был неважный. Алексей опустился на стул тяжело и сидел, уставившись в пол. Игорь хмурился и тёр висок, то ли с похмелья, то ли с недосыпу. Наталья села на самый край, прямая, сцепив руки на коленях, и держала спину так ровно, что мне на секунду стало больно за нее.

Мария устроилась, вся как-то сжавшись, поджав губы, комкая в руках платок. Иван Николаевич против вчерашнего был трезв, но мят и сер лицом, и трезвость эта, видно, далась ему тяжело и держалась на одном упрямстве.

А Павел сел с самого края, чуть отодвинув стул из общего полукруга, и оглядывал всех с видом человека, которого затащили разбираться в чужой давней сваре, до которой ему нет никакого дела.

И вот они сидели передо мной подавленные, тихие, придавленные каждый своим. В зале было тихо. Никто не заговаривал первым: то ли стыдились, то ли просто отвыкли сидеть в одной комнате, при этом не в сваре.

[Тяжело им.]

Обвёл их взглядом, дал тишине устояться и заговорил.

— Я позвал вас не чай пить, — сказал я. — Сперва мы с вами кое в чём разберёмся. Все вместе, разом. Я буду спрашивать и говорить, а вы пока послушаете. Перебивать друг друга и собачиться я не дам никому, иначе мы только хуже наделаем. Но сказать дам каждому, до конца. Я вам не судья и мирить вас не возьмусь, мириться вам придётся самим. Моё дело тут малое: разложить по полочкам, что у вас стряслось, чтоб вы увидели всё целиком, а не каждый из своего угла. Уговор?

Никто не возразил. Наталья едва заметно кивнула, Игорь дёрнул плечом, остальные промолчали, и это молчание я взял за согласие. Павел хмыкнул, но тоже смолчал.

— Начнём не с того, что вы поссорились не просто так, в этом виноват артефакт, — сказал я. — С ним попозже. Начнём с того, из-за чего вы цапались ещё до неё, когда только-только начали сходиться всей семьей. Чтоб по-честному.

Все взгляды устремились на меня. Я не собирался разбирать каждый случай, иначе мы и до утра не управимся. Они вполне могут справиться с этим самостоятельно.

Мне надо лишь показать причину конфликта и подтолкнуть к решению. И я начал:

— Подумайте сами. Чужой человек нам безразличен, и это не грех, так уж мы устроены. Что бы с чужим ни сталось, удача ли, беда, нам ни тепло ни холодно: пожалели на минуту либо позавидовали немного, да и забыли. А вот кто нам дорог, того мы принимаем близко к сердцу всего, целиком, и доброе его, и худое. И когда с таким человеком неладно, а мы не можем ни смириться, ни помочь, мы маемся сами, не находим себе места. А намаявшись вдоволь, в конце концов виним его же в том, что нам из-за него больно. Так оно и выходит, у всех без разбору. И стыдного в этом нет. Надо только разглядеть это в себе и вспомнить, с чего всё начиналось. А начиналось с того, что человек этот вам дорог. Иначе не болело бы вовсе.

Они притихли, и тишина теперь стояла другая, не давящая, а слушающая. Алексей не отвёл от меня тяжёлого взгляда, и что-то в его лице нехотя смягчилось, будто он расслышал в моих словах и своё.

Мария тихо шмыгнула носом и отвернулась к окну. Наталья медленно разжала сцепленные руки.

— И ещё одно скажу, начистоту, без утешений. — Я не стал подслащивать. — В тот раз, с дедовым ларцом, у вас всё сладилось за пару встреч. Скоро. В этот раз так не выйдет, и я не хочу, чтоб вы ждали лёгкого и потом руки опустили. Тут придётся стараться, и подолгу. И не раз ещё вы наступите на те же самые грабли, и снова перессоритесь, и решите, что всё впустую. К сожалению, это правда. — Я обвёл их взглядом. — Но если всякий раз, как накатит злость, вы будете помнить одно: что злость эта оттого, что человек вам нужен, и что он на вас злится по той же самой причине, а не оттого, что вас не любит, тогда вы себя вытащите. Не вдруг, не за день и не за месяц. Но вытащите. Одной семьёй вы уже прошли через дедовы условия, через ту первую беду, и вышли из неё. Эта не больше той, просто длиннее. Пройдёте и эту, дайте только срок и не бросайте на полдороге.

Игорь усмехнулся было, привычно, криво, да усмешка не вышла и сползла с лица.

— Теперь о том, что натворила заколка, — сказал я. — И тут, по правде, мои слова уже не помощники. Я вам чужой, со стороны. Отнятое вернуть может только тот, кто близко, и не сразу. Так что давайте хоть начнём сегодня, а дальше уж сами.

Я начал с Натальи.

— У вас, Наталья, та вещь отняла самое нужное: веру, что вы поступили верно и достойно, уйдя от человека, который вас унижал и поднимал на вас руку. Оттого вас и потянуло к нему назад. — Я оглядел остальных. — Не скажет ли кто чего?

Повисло молчание. Потом Мария, не поднимая головы, выговорила:

— Ты правильно сделала, Наташа. Что ушла. Я тогда… неважно, что я тогда. Правильно ты сделала. Слышишь?

Наталья вскинула на мать глаза, удивлённо, будто не сразу поверив. У неё была обида на мать, что та не выслушала, когда она хотела пожаловаться на мужа. Тогда Наталья и пошла к деду, он выслушал. При последнем визите женщина об этом рассказала.

Игорь буркнул с другого края, что да, и нечего тут, и так ясно. Я кивнул и повёл круг дальше.

— Игорь. У вас отняло любовь к вашей девушке, и вы решили, что её и не было. Так вот: она никуда не делась, её только придавили на время. Чувство ваше настоящее, — объяснил я.

— Это так, — тихо сказала Наталья за брата. — Я вас вместе видела. Настоящее.

— Ты, это… прости, сын. — Проговорил Иван Николаевич. — Она просто на мать твою очень похожа, я и психанул… Но девушка она и правда прекрасная, и видно, что любит тебя, и ты ее любил по-настоящему.

— Алексей. У вас отняли ваше дело, и вы решили, что без него вы пустое место. — Я посмотрел на него. — Это не так, и кто-нибудь из родных вам, надеюсь, это скажет.

— Не пустое, — обронил вдруг Иван Николаевич. — Ты, Лёша, сам себя сделал, с нуля, без моей помощи. Это в тебе, не в работе. Работу бросил, а сам-то остался.

— Может я тут немного лишний, но я тоже скажу, — вдруг вклинился Павел. — Не в обиду остальным будет сказано, но Маша много рассказывала про своих детей и с ее рассказов я тебя, Алексей, не только зауважал, еще даже не будучи с тобой знакомым, но и, когда у меня самого были какие-то трудности в работе, часто думал, как бы ты мог поступить на моем месте и что ты бы ни за что не отступил. Так что работа твоя ни капли не бесполезна и сам ты огромный молодец и настоящий мужчина, честное слово.