Чтение онлайн

Но никто не отзывается.

— А не забодают, госпожа? — спрашивает Рикки, вставая рядом с веником в руках.

Боится, но не отступает. Горжусь им.

— А мы разве бить их будем? Мы же ступени подметать вышли, — говорю я, и начинаю мести верхнюю ступень так, что поднимаю пыль столбом.

Сквозь пелену вижу, что коровы начинают отступать. Так, спускаясь ступенью за ступенью, я выгоняю стадо на тракт, где они снова наводят шумиху.

— Чье стадо? — громче всех орет Марио. — Что за безобразие?

На воре и шапка горит — народная мудрость.

Тут из-за поворота бежит молодой пастух.

— Ох, простите, в туалет отбегал, — раскланивается он, подгоняя стадо.

Ну да, ну да, так и поверила, что стадо пошло не на другую сторону щипать зеленую травку, а стало подниматься по неудобным ступеням.

Нашли наивную дурочку.

Я складываю руки на груди и смотрю на Марио.

Это вызов? — спрашиваю взглядом.

Он высокомерно приподнимает подбородок.

Похоже, что да.

Вот только я совсем не ожидала, что методы хозяина таверны с каждым днем станут все грязнее…

Марио начает с мелочей. В один день он проводит акцию по полноценному обеду из первого, второго и третьего за полцены. В чайной поубавилось народу лишь временно — возницы набивают желудок в таверне и все равно идут пить чай и общаться к нам с Рикки. Разве что выпечки в этот день съедают заметно меньше.

В другой день Марио объявляет, что теперь у него тоже есть чайный прилавок. Кое-кто из моих гостей бывает там и остается не очень доволен.

“У вас лучше, госпожа” — говорит потом он.

Тогда Марио тоже нанимает рассказчика. Вот только в его большом заведении так много разношерстной публики, что байки о тракте раздражают господ, что останавливались отдохнуть в таверне.

И вот тогда Марио нанимает музыкантов и артистов на вечера.

В чайной во вторую половину дня становится значительно пустее. Это немного ударяет по дневной выручке, но у нас по-прежнему англаш днем. Нам грех жаловаться, ведь я прогнозировала спад интереса после ажиотажа. Это вполне нормально.

Для того, чтобы поддерживать постоянный интерес публики нужно придумывать что-то новое. Всегда.

Меня даже больше беспокоит пропажа Зверя, чем попытки Марио перетянуть внимание на себя. Неужели, он настолько потерял интерес ко мне, что не хочет даже видеть?Хотя, о чем это я. Он же меня забыл.

Напрасно я думала, что раз спас тогда, то что-то вспомнил или начал чувствовать ко мне что-то заново.

Может, это и к лучшему. Кажется, я начинаю к нему что-то чувствовать, а мне все равно покидать этот мир. Остался всего месяц.

В один из дней гости поднимают интересную тему:

— Госпожа, может, будете подавать супы? Еда в таверне совсем испортилась. Они стали экономить на хлебе, подавая много зрелищ. Похлебка из ботинка и то вкуснее.

Чайная и первое? Странное сочетание, но раз есть потребность… Глупо отрицать спрос!

— Давайте попробуем! — Уговаривает Рикки. — Я могу помочь с овощами.

— И мы поможем! — говорят два мои помощницы.

С этого дня мы пробуем ввести в меню супчик дня. Варим огромную кастрюлю, и когда ее распродаем, то на сегодня этот пункт в меню “ставим на стоп”

Получается не так трудозатратно, зато теперь возницы к нам спешат в обед со всех ног.

— Другое дело! Вкус отменный! — хвалят они.

— Хозяйка, а что сегодня за супчик дня? — спрашивают с порога.

От таверны Марио так и идут волны зла и зависти.

И вот в один из дней в зале раздается возмущенный возглас:

— Хозяйка!

Зовет посетитель средних лет.

— Да?

— Это что еще такое? — Он зачерпывает ложкой суп и показывает мне червяков среди лапши.

Я тут же внутренне напрягаюсь, но внешне сохраняю добродушное выражение лица:

— Наверное, ваша добавка белка, господин.

— Я спрашиваю, что это такое, дура! — он вскакивает на ноги.

И тут же еще двое мужчин вскакивают тоже.

— И у меня червяки.

— Фу, какая гадость. У меня тоже.

Они кидают ложки на стол, устраивают шумиху, а я чуть отступаю к прилавку, чтобы лучше всех видеть и меня не окружили.

Смотрю, как другие гости в смятении ищут в своих тарелках гостей.

— Госпожа, у кого-то кроме этих троих есть в тарелках червяки? — громко спрашиваю я.

Мужчины с червяками пытаются меня перекричать, но я поднимаю руку вверх.

— Вы же хотите разобраться в ситуации, верно? — спрашиваю у них я.

Они закрывают рты, переглядываются.

— Гости, кто-то еще видит у себя в тарелке червей? — повторяю свой вопрос.

Посетители заметно напрягаются в поисках гостей среди лапши, поглядывают на меня с замешательством.

— Посмотрите, ни у кого, кроме этой троицы в лапше нет лишнего. Черви — живые существа. Если бы их добавляли в кипящую воду — они бы сварились. У вас же они подвижные, словно вы их только что из кармана достали и приправили себе супчик.

— Да как ты смеешь! — первый возмутитель спокойствия достает пальцами из супа червяка и кидает прямо в меня.

Он шлепается мне на грудь, начинает извиваться, и я вздрагиваю, но держу себя в руках. Пальцами убираю червяка с себя, держу его, чтобы показать, что не боюсь, хотя сама внутри содрогаюсь от омерзения.

— Прошу выбрать трех свидетелей, которые проверят остатки супа в кастрюле. Пусть это будут люди с тракта, которые не были в таверне и не имеют ничего общего к ситуации, — говорю я.

— Да что ты мелишь? Опростоволосилась — так и скажи. Сейчас друзей позовут, они соврут с три короба. Вот нас троих в свидетели и бери.

— Голиком возьму, — пожимаю я плечами.

— Что?

— А что? Если у вас спрятана коробка с червяками, вы легко добавите и в мою кастрюлю жителей. Разве не так?

— Сама готовит кое-как, а нас обвиняет? Нет, вы слышали? Мы тут пострадавшие, а не ты!

Ага, пошел переход на ты. Значит, дальше будет одно сплошное хамство.

Я смотрю на парней из охраны. Не зря же им плачу. Но они почему-то не спешат даже ближе подойти.