Чтение онлайн

«Щелчок», — подумала я. — «Всё в этой жизни происходит с щелчком. И любовь, и бизнес, и капканы».

Главное — чтобы в капкан попал не тот, кто его ставит.

Новая неделя началась с важных новостей.

Я сидела в столовой, допивая остывший кофе и пытаясь убедить Лотти, что овсянка — это пища принцесс, когда няня вплыла в комнату с серебряным подносом. Вид у нее был такой торжественный, словно она несла корону Британской империи, а не конверт.

— Вам письмо, миледи, — провозгласила она. — От мэра. Курьер ждет ответа.

Я чуть не поперхнулась кофе. Мэр? Сам мэр города?

Я схватила конверт. Плотная кремовая бумага, гербовая печать с изображением башни и льва. Вскрыла.

«Уважаемая леди Уинстон,

Городской совет, впечатленный вашим триумфом на Зимнем балу и восторженными отзывами горожан о витрине кондитерской мсье Жана, имеет честь предложить вам контракт.

Мы хотим поручить мануфактуре «Уинстон и де Вьер» украшение главной городской ели на Ратушной площади к празднованию Нового года.

Просим вас прибыть в мэрию сегодня к полудню для обсуждения деталей и сметы.

С уважением,

Мэр города, сэр Томас Грин».

Я перечитала письмо дважды. Потом посмотрела на Лотти, которая рисовала рожицу на овсянке вареньем.

— Лотти, — сказала я дрожащим голосом. — Кажется, мы богаты!

— Ура! — обрадовалась дочь. — Значит, можно не доедать кашу?

— Можно, — разрешила я, вскакивая. — Марта! Мое лучшее платье! То самое, рабочее, но с чистым воротничком! И пошли курьера к герцогу! Срочно!

***

Через час я уже сидела в карете Роланда. Он заехал за мной, получив мою записку, и выглядел так, словно только что выиграл войну, не вставая с дивана.

— Заказ мэрии, — произнес он, вертя в руках письмо мэра. — Это серьезно, Эмилия. Это бюджет города. Там много нулей.

— Я знаю, — я ерзала на сиденье от нетерпения. — Это наш шанс, Роланд! Если мы получим этот контракт, мы покроем ремонт печи, отдадим долги поставщикам и у нас еще останется на развитие! Мы сможем нанять еще рабочих!

— Не спешите, — охладил мой пыл герцог. — С мэрией работать сложно. Они любят затягивать выплаты, требовать невозможного и менять условия на ходу. Грин — старый лис. Он будет торговаться за каждый шиллинг.

— Пусть торгуется, — я сжала кулачки. — Я готова. Я знаю себе цену. И цену нашему стеклу!

— Мне нравится ваш настрой, Эмилия, — он улыбнулся уголком губ. — Но предоставьте финансовую часть мне. Вы — творческий гений, я — злой казначей.

— Договорились.

Мэрия встретила нас гулким эхом шагов по мраморным полам и запахом воска и бюрократии. Секретарь, сухой человечек в очках, провел нас в кабинет мэра без очереди, заставив толпу просителей в коридоре недовольно загудеть.

Сэр Томас Грин оказался кругленьким, румяным мужчиной с пышными бакенбардами и хитрыми глазками. Он вскочил из-за стола при виде нас.

— Ваша светлость! Леди Эмилия! Какая честь! Прошу, садитесь! Чай? Кофе?

— К делу, сэр Томас, — Роланд сел, небрежно закинув ногу на ногу. Он умел заполнять собой пространство так, что даже мэр в собственном кабинете казался гостем. — У нас мало времени. Фабрика работает в три смены.

— О да, да, я наслышан! — закивал мэр. — Весь город только и говорит о ваших шарах! Моя жена все уши прожужжала, хочет такую же елку, как у Жана.

Он потер руки.

— Итак. Мы хотим, чтобы главная елка города в этом году стала символом... возрождения. Надежды и процветания! Мы устали от соломенных кукол и деревянных щелкунчиков. Нам нужно сияние. Блеск!

— Мы можем обеспечить блеск, — сказала я. — Но объем работы огромен. Елка на площади высотой двадцать футов. Нам понадобится не менее пятисот крупных шаров. И гирлянды.

— Пятьсот? — мэр поморщился. — Это дорого.

— Зато эксклюзивно, — поправил его Роланд. — Вы хотите, чтобы о вашем городе писали в столичных газетах? Чтобы Королева узнала, как сияет ваша площадь? Или вы хотите сэкономить и повесить прошлогодние яблоки?

Упоминание Королевы сработало безотказно. Грин выпрямился.

— Конечно, мы хотим лучшего! Бюджет утвержден советом. Мы готовы заплатить... — он назвал сумму.

Я едва сдержала вздох. Сумма была внушительной. Очень внушительной.

— Это приемлемо, — кивнул Роланд с каменным лицом, хотя я видела, как дрогнули его пальцы на подлокотнике кресла. — При условии предоплаты пятьдесят процентов. Сегодня.

— Пятьдесят? — крякнул мэр. — Обычно мы платим тридцать...

— Материалы дорогие, сэр Томас, — вмешалась я. — Серебро, лак, уголь. Мы не можем работать в долг. Либо пятьдесят сейчас, либо мы берем частные заказы. Очередь из аристократов расписана на неделю вперед.

— Хорошо, хорошо! — сдался мэр. — Пятьдесят. Но вы должны успеть все смонтировать к 31 декабря. Открытие елки ровно в шесть вечера. Если не успеете — неустойка в размере всего контракта.

— Мы успеем, — твердо сказала я.

— И еще одно, — Грин замялся. — Есть... конкуренты. Господин Блэквуд подал жалобу. Он утверждает, что стекло на улице опасно. Что оно разобьется от ветра и поранит детей.

Я почувствовала, как внутри закипает злость. Блэквуд. Опять он.

— Господин Блэквуд просто завидует, что его сальные свечи никому не нужны, — отрезал Роланд. — Наши шары сделаны из закаленного стекла. Они прочнее, чем репутация господина Блэквуда.

— Я рад это слышать, — мэр облегченно выдохнул. — Тогда подпишем?

Мы подписали контракт. Перо скрипело по бумаге, фиксируя нашу победу. Когда Роланд поставил свою размашистую подпись рядом с моей, я почувствовала, как с плеч свалилась гора.

Мы вышли из мэрии с чеком на предоплату в кармане герцога.

— Мы сделали это! — я схватила Роланда за руку прямо на крыльце, не сдержав эмоций. — Роланд, мы спасены! Ну, или я! Вы то у нас, кредитор.

Он посмотрел на мою руку на своем рукаве, потом на мое сияющее лицо. И улыбнулся. Тепло, открыто.

— Да, Эмилия. Мы сделали это. Но теперь начинается самое сложное. Пятьсот шаров за четыре дня. Это адский темп.

— Мы справимся, — уверенно сказала я. — Тобиас уже набил руку. Мы подключим вторую смену. Я сама встану к упаковке.

— Я тоже, — сказал он.

— Вы? Упаковывать шары? — я рассмеялась.

— Почему нет? У меня ловкие пальцы. Я карточный игрок, помните? Или вы забыли, как я перебирал колоду?

— Я помню только, как вы держали мою дочь, когда ей было плохо, — тихо сказала я. — У вас ловкие и добрые пальцы.