Чтение онлайн

— Окружить, — тихо скомандовал Роланд. — В живых оставлять всех. Мне нужны свидетели. Но целыми их оставлять не обязательно.

Он спешился. Достал из седельной кобуры тяжелый армейский револьвер. Подошел к двери и ударом ноги вышиб её.

Праздник внутри оборвался мгновенно.

Десять человек сидели вокруг ящика с вином. Особо выделялся бородатый громила, застывший с кружкой у рта.

— Добрый вечер, джентльмены, — произнес Роланд, входя в круг света. — Я слышал, вы любите бить стекло. Я пришел предложить вам новую игру. Кто быстрее расскажет мне, где сейчас господин Блэквуд, тот сохранит свои зубы.

Громила вскочил, выхватывая нож.

— Ты кто такой, фраер?!

Выстрел грохнул в тесном помещении как пушечный залп. Нож вылетел из руки бандита вместе с двумя пальцами.

Он заорал, падая на колени.

— Я герцог де Вьер, — представился Роланд, перешагивая через корчащееся тело. — И у меня очень плохой день.

Остальные попытались рыпнуться, но в окна и двери уже ворвались гвардейцы. Началась короткая, жестокая потасовка. Прикладами и кулаками солдаты быстро объяснили бандитам, что сопротивление бесполезно.

Через пять минут все сидели на полу, связанные.

Роланд подошел к главарю, который баюкал простреленную руку.

— Блэквуд, — повторил он. — Где он?

— Я не знаю... — прохрипел бандит. — Он заплатил через посредника...

Роланд наклонился и приставил дуло револьвера к его колену.

— Неправильный ответ. У тебя осталось одно здоровое колено и три секунды. Раз.

— В клубе! — заорал бандит. — В джентльменском клубе «Золотой Лев»! Он сказал, что будет праздновать победу над «стеклянной выскочкой»!

Роланд выпрямился.

— «Стеклянная выскочка», — повторил он тихо. — За эти слова ты будешь гнить в тюрьме до конца своих дней. Увести их. Сдать в полицию с полным признанием. Скажите комиссару, что это мой личный подарок к Новому году.

Он вышел на улицу, втянул морозный воздух.

— Я в клуб «Золотой Лев», — бросил он капитану. — И на этот раз мне не нужны солдаты. Я пойду один. Это личное.

***

Клуб «Золотой Лев» был местом, где уважаемые люди города курили сигары, пили бренди и обсуждали политику. Тишина, кожаные кресла, зеленый бархат бильярдных столов.

Блэквуд сидел у камина в глубоком кресле, с бокалом коньяка в руке. Он был раскрасневшийся, довольный. Рядом сидели двое его прихлебателей, которые подобострастно хихикали над его шутками.

— И тогда, — вещал Блэквуд, — я сказал: «Стекло — материал хрупкий». И бац! Нет больше контракта! Нет больше выскочки Уинстон! Завтра она приползет ко мне просить купить руины ее фабрики за гроши! Что до герцога… Он теперь будет сотрудничать со мной! Сила идёт к силе!

Двери клуба распахнулись.

Швейцар попытался что-то возразить, но был оттеснен в сторону.

В зал вошел Роланд. Он был все еще в пальто, на котором остались следы пороховой гари и уличной грязи.

Разговоры стихли. Все знали герцога. И все видели его лицо.

Блэквуд поперхнулся коньяком.

— Ваша... ваша светлость? — он попытался встать, но ноги его не держали.

Роланд медленно подошел к нему.

— Сидите, Блэквуд, — сказал он. — Не утруждайтесь.

Он взял стул, развернул его спинкой вперед и сел напротив толстяка, оказавшись лицом к лицу.

— Вы празднуете? — спросил Роланд почти вежливо.

— Э-э... да... удачную сделку, — пролепетал Блэквуд, покрываясь потом.

— Сделку с совестью? Или с бандитами из доков?

В зале повисла мертвая тишина. Джентльмены за соседними столиками навострили уши.

— Я не понимаю, о чем вы... — начал Блэквуд.

— Ваши люди в полиции, — перебил его Роланд. — Они поют как соловьи. Они рассказали всё. Как вы их наняли. Сколько заплатили. И какой именно приказ отдали. «Уничтожить груз».

Лицо Блэквуда стало цвета несвежей овсянки.

— Это клевета! Я честный бизнесмен!

— Вы мошенник и трус, — голос Роланда стал громче, заполняя зал. — Вы уничтожили городской заказ. Вы напали на леди. Вы оскорбили меня.

Роланд достал из кармана сложенный лист бумаги.

— Это дарственная, — сказал он, бросая лист на колени Блэквуду. — На ваш свечной завод. Вы передаете его в собственность городского приюта Святой Марии. Полностью. Здание, оборудование, склады.

— Что?! — взвизгнул Блэквуд. — Вы спятили! Я не подпишу! Это моя собственность!

— А это, — Роланд достал второй лист, — ордер на ваш арест. Подписанный судьей, который, по счастливому стечению обстоятельств, является моим кузеном. И показания бандитов. Если вы не подпишете дарственную, вы отправитесь на каторгу. Лет на двадцать. За организацию разбойного нападения и порчу казенного имущества.

Блэквуд переводил взгляд с одного листа на другой. Его руки тряслись так, что коньяк в бокале расплескался на брюки.

— Но... я разорюсь... я стану нищим...

— Вы станете филантропом, — поправил его Роланд. — Город запомнит вас как щедрого человека, который пожертвовал все сиротам. А не как преступника. Выбирайте. Каторга или нищета на свободе? У вас минута.

Блэквуд огляделся. Никто в клубе не вступился за него. Все отводили глаза. От герцога де Вьера исходила такая аура власти, что спорить с ним было самоубийством.

— Дайте перо, — прохрипел Блэквуд, сломленный.

Роланд протянул ему свою ручку.

Блэквуд подписал. Криво, с кляксой.

Роланд забрал бумагу, подул на чернила.

— Мудрое решение. Теперь убирайтесь из этого города. Если я увижу вас здесь завтра — ордер пойдет в ход.

Блэквуд, шатаясь, встал и побрел к выходу, провожаемый презрительными взглядами бывших «друзей».

Роланд встал, спрятал дарственную в карман.

— Господа, — обратился он к залу, слегка поклонившись. — Прошу прощения за испорченный вечер. Наслаждайтесь напитками. За счет заведения. Я только что купил этот клуб.

Он вышел в ночь, оставив за спиной шокированную элиту.

Месть свершилась. Но главное было впереди…

***

Эмилия

Следующие три дня на фабрике слились в один бесконечный калейдоскоп.

Мы толком не спали. Даже ели на ходу. Мои пальцы были исколоты проволокой, заклеены пластырем и перемазаны смолой.