Чтение онлайн

Поставив чайник на огонь, я стояла у полки с травами, перебирая пучки. Лизель нужен был не просто успокаивающий чай. Ей нужны были силы. Силы продолжать, не сломаться, выдержать. И ещё покой. Хотя бы на время, хотя бы на несколько часов, чтобы она могла выспаться и восстановиться.

Мелисса — успокаивает, снимает тревожность. Валериана — помогает заснуть. Мята — освежает, даёт лёгкость. Лаванда — дарит глубокий сон. И ромашка — мягко обволакивает, убаюкивает. Куркума — дарит успокоение.

Я быстро смешала травы и пряность, отмерила нужное количество и пересыпала в холщовый мешочек. Потом заварила чашку для неё, прямо сейчас, чтобы она могла немного прийти в себя.

Вернувшись в торговый зал, я поставила чашку перед Лизель.

— Пейте. Это поможет успокоиться. А вот это, — я протянула ей мешочек, — заваривайте каждый вечер перед сном. Одна щепотка на чашку кипятка. Настаивайте минут пять, потом пейте. Поможет уснуть и восстановить силы.

Лизель взяла чашку дрожащими руками и сделала глоток. Потом ещё один. Я видела, как её лицо постепенно расслабляется, как дрожь в руках утихает.

— Сколько? — спросила она тихо, допивая чай.

— Пять медяков за мешочек.

Она порылась в кошельке, достала монеты и протянула мне. Потом взяла мешочек, прижала к груди, словно боясь, что я передумаю и отберу.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам.

Она вышла из лавки, всё так же качая младенца, но спина её была прямее, а шаги увереннее.

Следующим был молодой парень лет восемнадцати, худощавый, с нервным взглядом и обкусанными ногтями. Подмастерье, судя по испачканному красками фартуку и пятнам на руках.

— Мне... мне нужно то же, что и ей, — пробормотал он, кивая в сторону двери, куда вышла Лизель. — Чай, который помогает.

— От чего именно вам нужна помощь? — я внимательно посмотрела на него.

Парень замялся, глядя в пол.

— Я... я боюсь мастера. Он кричит на меня. Каждый день. Говорит, что я бездарь, что руки у меня не оттуда растут. Я знаю, что он прав, я действительно всё делаю не так, но... я стараюсь. Я правда стараюсь, а у меня не получается. И я боюсь идти на работу каждое утро. Боюсь, что он меня прогонит, и я останусь без денег, без крыши над головой.

Я слушала его сбивчивый монолог и чувствовала волну его острого, парализующего страха. От него исходила неуверенность в себе, которая пожирала его изнутри, не давала дышать.

— Как тебя зовут?

— Андрей.

— Андрей, твой мастер действительно такой строгий или просто требовательный?

Парень задумался.

— Не знаю. Другие подмастерья говорят, что он справедливый. Что он так со всеми. Но мне от этого не легче.

— Понятно, — я кивнула. — Подожди здесь.

На кухне я снова перебирала травы. На этот раз мне нужны были те, что дарят смелость. Не безрассудную храбрость, а тихую уверенность в себе. Силу не сломаться под чужим давлением.

Зверобой — от страхов и тёмных мыслей. Душица — укрепляет дух. Чабрец — даёт внутреннюю опору. Мята — проясняет разум. И немного розмарина — для ясности мысли и концентрации.

Я смешала травы, пересыпала в мешочек и вернулась к Андрею.

— Вот. Завариваешь каждое утро перед работой. Это поможет тебе собраться, не теряться, когда мастер кричит. Поможет поверить в себя.

Андрей взял мешочек, разглядывая его с благоговением, словно я вручила ему волшебный амулет.

— А это точно поможет?

— Поможет, — заверила я. — Но ты должен понимать: чай даст тебе силы, но работать над собой придётся самому. Учиться, стараться, не бояться ошибаться. Договорились?

Он кивнул, расплатился и ушёл, крепко сжимая мешочек в руке.

Дальше была пожилая женщина с болями в суставах — ей я продала сбор из ивовой коры и берёзовых почек. Потом мужчина средних лет, который жаловался на бессонницу — валериана, хмель и ромашка.

К вечеру у меня закончилась половина запасов трав.

Я закрыла лавку, прислонилась спиной к двери и выдохнула. Народ действительно повалил. Тобиас не соврал.

Но они приходили не за пряностями. Они приходили за чаем. За «особенным» чаем, который помогает. И каждый приходил с рекомендации кого-то другого. «Эльза сказала», «Тобиас посоветовал», «Слышал от соседа».

Сарафанное радио работало на полную мощность.

Следующие недели были ещё более насыщенными. Лавка превратилась в место, куда люди приходили не столько за товаром, сколько за разговором. За советом. За утешением.

Молодая мать вернулась через три дня и сказала, что впервые за месяцы проспала всю ночь. Её глаза сияли благодарностью.

Андрей-подмастерье забегал каждую неделю за новой порцией «чая для смелости». Он выглядел увереннее, держался прямее. Говорил, что мастер всё ещё кричит, но теперь это не так страшно.

Пришла девушка с разбитым сердцем, её жених женился на другой. Я дала ей сбор для «залечивания ран души» — мелисса, мята, лаванда, зверобой.

Пришёл старик с тремором рук и постоянной тревогой — сбор из валерианы, пустырника и боярышника.

Пришла женщина, которая не могла забыть умершую дочь — та же смесь, что я делала для Рольфа.

Я чувствовала их всех. Каждое прикосновение, каждый взгляд открывал мне их боль. И я не могла отказать.

Деньги текли рекой. Теперь я легко могла вернуть долг Бернарду и ещё оставалось на жизнь. Я даже начала откладывать, на случай, если придётся снова бежать.

Но с деньгами пришло и внимание.

Однажды днём, когда я обслуживала очередного покупателя, в лавку зашёл мужчина в форме городской стражи. Крепкого телосложения, с жёстким лицом и настороженным взглядом. Он остановился у прилавка, сложив руки на груди, и стал ждать, пока я закончу.

Я проводила покупательницу, закрыла за ней дверь и повернулась к стражнику.

— Чем могу помочь?

— Вы Элара Милтон? Владелица этой лавки? — голос был официальным, бесстрастным.

— Да.

— Меня зовут Томас, я из городской стражи, — он достал из-за пояса свёрнутый пергамент. — Мне поручено задать вам несколько вопросов.

Внутри всё похолодело. Я крепче сжала край прилавка, стараясь не показать волнения.

— Вопросы? О чём?

— О вашей деятельности, — он развернул пергамент, хотя явно знал содержание наизусть. — До нас дошли слухи, что вы торгуете не только пряностями, но и... лекарскими сборами. Это так?