Чтение онлайн

– Да, отец.

– Тогда по коням, – старый воин легко, едва коснувшись стремени сапогом, вскочил в седло. Будто и не чувствуя тяжести доспеха.

Следом взобрался на лошадь Лангедок. Оглянувшись на вышедших на крыльцо мать с братишкой и сестрами, чуть помедлил, махнул рукой на прощанье и, пришпорив кобылку, поскакал вслед за отцом.

Копыта лошадей глухо шлепали по утоптанной дороге, оставляя в пыли четкие следы подков. Утренний ветер гнал по окрестным полям золотые волны, играя колосьями пшеницы, трепал листву оливковых деревьев на меже, сносил пыль поднимаемую всадниками в сторону реки, скрытой недальними холмами. Высоко в небе цвиркали юркие ласточки, гонявшиеся за сонными по утренней поре мошками. Мир вокруг дышал покоем. Кони сами шли неспешным шагом по знакомой дороге, убаюканный равномерным ритмом, Лангедок умудрился задремать в седле, крепко держась за поводья и проспать поворот на Имперский Тракт.

– Не спи парень!- голос отца выдернул его из дремоты. Лангедок вздрогнул и завертел головой, – с коня упадешь!

Осмотревшись, Лангедок только и смог что удивленно присвистнуть. Он проспал в седле не меньше полутора лиг, и дорога к их усадьбе давно уже скрылась из виду. Пшеничные поля и оливковые рощи уступили место стройным кипарисам, чьи рощицы перемежались поросшими короткой травой взгорками и мелкими овражками с зарослями барбариса.

Справа виднелась дорога, покрытая мелкой, белесой галькой, с которой на тракт выезжали пятеро всадников.

– Эй! Гуг, старый черт, – весело закричал отец, приветственно размахивая рукой. – Какому демону ты пообещал душу, что бы взобраться в седло?

– Ты поговори у меня, поговори, Альнар. Как раз тобой и расплачусь! – хохотнул в ответ старый воин, ехавший во главе пятерки. – Я еще покрепче тебя буду, даром, что старше на два десятка лет.

– Ой, не заливай! – засмеялся отец. – Там все три насчитать можно!

Лангедок только рот раскрыл от удивления, глядя на старого Гуга, как звали старика дети со всех окрестных деревень и поместий. Добряк, весельчак и мастер на все руки, старик часто возился с малышней, не делая различий между своими и чужими, устраивал чудесные праздники с фейерверками и подарками, собирая у себя всех соседей, а игрушки, сделанные его умелыми руками, расходились далеко окрест. Да и рассказы старины Гуга слушали, открыв рот, не только дети, но и взрослые…

Сейчас же перед Лангедоком в седле могучего тяжеловоза сидел Воин. Совсем седой и старый, но не растерявший мастерства и сноровки. И не гнулась спина, не горбились широкие плечи под весом доспехов. Большие, костистые руки уверенно держали поводья, не тряслись и не дрожали. Взгляд построжел, на морщинистом, коричневом от загара лице, четче проступил длинный узкий шрам, идущий от виска к подбородку. И лишь широкая, добрая улыбка осталась прежней.

– Ты по делу, али как? – спросил Гуг, пристраивая своего коня рядом с отцовским.

– По делу, по тому же что и ты, – ответил отец. – Капитан позвал.

– Угу, – Гуг провел пальцем по шраму. – Слыхал, что всех кто на Черном берегу был, звал.

– Значит, дело будет жаркое, коли капитану старики вспомнились.

– Ты ж там тоже был?

– Был, только в полк взяли, и началась пляска у реки. – Отец прижал руку к левому подреберью, будто кольнула старая рана. – Как в живых остался, по сию пору не пойму.

Лангедок придержал коня, на сажень отстав от отца. Лезть в разговор старших было слишком дерзко, а болтаться пристяжью рядом с отцом не хотелось. Лангедок ехал молча, в пол-уха слушая разговоры братьев Гугринов о том и о сем.

Чем дальше всадники двигались по тракту, тем больше становился отряд. На каждом рассохе или перекрестке к ним примыкали новые гвардейцы-ветераны. По двое, по трое. Порой они нагоняли тех, кто вышел в путь раньше, или их нагоняли задержавшиеся с выходом. К полудню, когда число всадников перевалило за сотню, а сверкавших белой броней гвардейцев набралось уже три десятка, над головами передовых всадников с хлопком развернулось золотистое имперское знамя с пламенным фениксом.

Глава 7.

Калорн.

Градимир, аккуратно раздвинув ветки боярышника, выглянул в просвет меж двух валунов. Пристальный взгляд воина скользнул по усыпанному камнями и щебнем склону, по кромке леса шагах в ста впереди, по откосам скал и сланцевым выступам отыскивая следы присутствия людей в этом глухом уголке гор. Не найдя ничего подозрительного Градимир осторожно отполз назад, возвращаясь к графине Сильверфокс которая ждала его на крошечной полянке в самой гуще зарослей.

– Впереди, вроде бы все спокойно, – вполголоса произнес воин, присев возле Анариэль, – надо пересечь склон, там место открытое, придется бежать. А дальше лесом можно до самого Дагора дойти.

– Если надо, то и побегу, – кивнула Анариэль, подумав, насколько же прав был Озрик, когда заставил её взять с собой Градимира. Молодой дружинник, знавший в горах похоже каждый камень, уверенно вел её едва заметными тропками, раз за разом ускользая от дозоров Трора, наводнивших долину и окрестные горы. Дважды им приходилось прятаться в неприметных распадках, найденных Градимиром, буквально на виду у храмовников. Вспомнив свое упрямство, Анариэль невесело усмехнулась. Без Градимира её схватили бы уже в паре верст от замка.

Беглецы выбрались из укрытия и, пригибаясь, побежали по каменистому склону, петляя меж камней и осыпей, сторожко оглядываясь, каждую минуту ожидая окрика или свиста стрелы.

У самой кромки леса Анариэль обернулась, тревожно глянув туда, где за отрогом кряжа остался замок. Сердце тоскливо ныло, в горле застрял холодный, скользкий комок. Решение бежать из замка уже не казалось таким уж верным. Однако окоем оставался чистым, ни дыма, ни отблесков огня над гребнем скал. Анариэль тяжело вздохнула и шагнула в тень деревьев, едва преодолев желание повернуть назад.

Проскользнув сквозь путаницу ветвей, беглецы вышли к небольшой прогалине, окруженной стеной сучковатых вязов. На другом конце прогалины начиналась звериная тропа, уводившая вглубь леса. Слишком узкая и низкая для человека тропа была все же удобнее чем заросшая ежевикой чаща. Ближе к середине прогалины, из-под скалы в две сажени высотой, бил родник, дающий начало маленькому, ручейку.

Настороженно оглядываясь, Градимир и Анариэль двинулись к тропинке. Под ногами, чуть слышно шуршала короткая и жесткая как щетина трава. Журчал по камням говорливый ручей, да поскрипывали на ветру ветви деревьев, смыкающиеся над головами диковинным, узорчатым пологом. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь ветки, превращали поляну в частую чересполосицу света и тени, мельтешащую перед глазами при каждом порыве ветра, отвлекающую взгляд, сбивая с толку резкими движениями. Беглецы дошли до самого родника, как легкий шорох заставил Анариэль вздрогнуть, а Градимира резко шагнуть вперед, заслоняя собой госпожу, и вскинуть секиру.

В нескольких шагах, бесшумно соткавшись из лесного сумрака, возникли двое людей с луками в руках. Один из них, высокий, крепко сложенный, облаченный в черное, мягко шагнул вперед и Анариэль едва удержала Градимира от броска.

– Стой, воин, – она вышла из-за спины дружинника, застывшего с секирой наперевес, – я, кажется, знаю кто это.

– Мира вам, леди, – голос лучника, тихий, но на удивление сильный, был ясно слышен сквозь журчание воды, свист ветра среди листвы и скрип ветвей. – Не стоит столь прекрасной леди путешествовать одной в этих диких местах.