Чтение онлайн

– На лекциях говорили, его только огнем выжигать. С тройным повтором. Но как такую площадь обработать, я не представляю, - припомнила Мури школьные годы.

Айси что-то увидела во влажной грязи около болота и подозвала меня. В грязи отпечатался очень хорошо памятный мне след огромной кошки. Монстр приходил сюда пить.

– К бою! Плотный строй!
– завопил я.

К счастью, наши люди были достаточно хорошо обучены и не стали задавать вопросов. Они моментально вытащили кинжалы и построились. В одиночестве остался только профессор. Я схватил Айсфинг за руку и потащил её к строю:

– Немедленно уходим!

Этот оборотень был достаточно умным, чтобы понять, что его раскрыли. Он решил напасть и в корне пресечь распространение вестей о его логове. Мы услышали сверху шум и увидели распластанное в воздухе тело. Оказывается, монстр прятался на крыше, в развалинах над нами.

Нас спасло присутствие магини. Вместо того, чтобы приземлиться посередине группы, оборотень угодил в фиолетовые щупальца, которые тут же связали его по всем лапам. Бойцы принялись тыкать оборотня кинжалами. За какую-то секунду зверь получил пять или шесть глубоких ран.

Это был какой-то неправильный оборотень. Во-первых, он был маленьким, не больше невысокой девчонки. Те, что нападали на нас в Исхальдии, были в холке мне по плечо. Во-вторых, у него раны не зарастали.

Не успели ребята развернуться и прицелиться, чтобы понять, куда ещё направить свои кинжалы, как мы услышали за спинами детский голос:

– Пожалуйста, не убивайте её. Не надо!

Этого никто не ожидал. Все застыли. Монстр лежал и не двигался, поэтому мы позволили себе роскошь обернуться.

Голос исходил от мальчика лет восьми. Он стоял в проёме двери, ведущей в развалины, и смотрел на нас большими заплаканными глазами. Одет он был в дорогие вещи, но ужасно рваные.

– Почему ты жив среди белых грибков?
– спросила Айсфинг.

Мальчик неожиданно её понял и показал на ручей:

– Мама говорила, что если пить из ручья, то не умрёшь.

– А почему тебя не съел этот оборотень?

– Она добрая. Она меня кормила. Зачем ей меня есть?

Айсфинг приподняла носком сапога заднюю лапу большой кошки:

– Правда, самка. Мальчик, почему ты живёшь здесь, среди руин, а не среди людей, не ходишь в школу?

– Это мой замок. Он принадлежит мне по наследству. А до меня принадлежал моей маме. Я - сто двадцать первый барон Кровавого Щита, называемый ещё Кровавым Бароном. Мама учит меня считать и писать, и законам чести, и благородным манерам.

После такого заявления все замолчали надолго. Историю рода Кровавого Барона мы не знали.

– А это тогда кто? Потомственные слуги?
– Мури пнула истекающую кровью кошку.

– Нет. Это моя мама.

– Может, её перевязать?
– спросил Баркуно после долгой паузы.

– А ты умеешь превращаться в кошку?
– спросил профессор Грингот.

– В леопарда, - поправил нас мальчик, свернулся калачиком и развернулся небольшим пятнистым котиком. Одежда осталась на земле.

– Ой, какой милый! С круглыми ушками!
– не смогла сдержаться Махи.

– Я же запретила тебе показываться людям в таком виде, - донеслось от большой кошки.

Мы перевели взгляды на оборотня и обнаружили вместо кошки нагую женщину лет тридцати. Она истекала кровью из шести глубоких ран на животе и конечностях.

– Что тебе нужно, чтобы выздороветь?
– спросила Айсфинг.

– Перевязка. И кружка крови. Человеческой. Но лучше сразу меня убейте. Я не буду сражаться за ваших повелителей - мёртвых колдунов. Загрызу всех при первой возможности.

– Лион, Махи, Джурбо. Дуйте к страже и скажите, что мы тут сейчас будем очищать замок от грибка, пусть уберут всех в радиусе тысячи шагов. Ничего живого не останется в радиусе восьмисот шагов, так что пусть убирают всё, что дышит. Лион, ты видел эту магию в холле у Должа, думаю, ты сможешь быть убедительным. Ещё подгоните нам закрытую карету. Скажешь, для меня, будто я после магии могу сознание потерять. И ещё. Пусть нацедят нам две кружки крови. Скажешь, для магии очищения нужно, - принялась командовать княжна, склонившись к женщине с перевязочным пакетом.

– Распоряжается, как будто лейтенант, а сама рядовая, - бурчала Махи, пока мы шли через замок.

На стенах вовсю шёл праздник жизни. Трое девчонок танцевали на зубцах стен, им хлопали и с этой стороны, и с наружной. Махи помчалась по стенам, применять свои сержантские дарования, сгонять народ для организованного отхода. Я пошёл к городской страже, докладывать про грибок и просить карету. Стража ничуть не удивилась ни новостям о почти волшебном грибе, ни просьбе о крови. Чего-то такого они и ожидали от замка.

Карету нам предоставили через полчаса. Это была крытая карета с решётками, для преступников. Вообще-то я просил любую, но эту нам предоставили бесплатно, так что было грех жаловаться. На карете прибыл местный врач. Он достаточно профессионально слил у стражников две кружки крови.

Джурбо поначалу исчез, но потом появился со строительными носилками. Он дождался меня, и мы вдвоём побежали в замок.

У болота мы застали идиллическую картину. Мури гладила котёнка - леопарда по головке, малыш мурлыкал. Айсфинг рассказывала какие-то истории маме - оборотню. Не знаю, что она с ней сделала, но леопардиха была тиха и послушна.

Айсфинг влила кружку крови в рот оборотню. К нашему удивлению, ничего не произошло.

– А как быстро ты выздоровеешь?
– спросила Айси у мамы - леопарда.

– Простые раны - через неделю, глубокие - через месяц, - ответила оборотень.

– Так ты же сказала, что тебе кружка крови нужна, чтобы выздороветь?

– Ну, надо же что-то есть? Ты сама спросила, что мне надо, я назвала самое вкусное. Когда ещё человеческую кровь задарма получишь...

Айси поняла, что её надули, и подпрыгнула:

– Парни, хватайте эту скотину на носилки, тащите её в карету и в лагерь. Малыша на руках. Все отходите на тысячу шагов, как отойдёте, свисните в сержантский свисток. Три зеленых свистка вверх, как говорит Жила. Есть второй? Отлично. Давайте мне. Я отвечу одиночным свистом. Как закончу, свистну три раза. До этого не подходите ни при каких условиях.

Айсфинг схватила оставшуюся кружку крови и убежала в соседнее помещение, "организовывать смертельную магию против грибка". Парни подхватили носилки, мне досталось нести малыша. Он снова превратился в человека и оделся.