Чтение онлайн

– Только в замок не входите. Наши лучники и колдуны могут не понять, что вы свои.

На лице имперского офицера отразилось удивление:

– А я как раз думал ударить по мерзавцам сзади.

В этот момент над замком возник очередной смерч. Через стены замка полетели тела мятежников. Некоторые упали не так далеко от нас. Судя по почерку, Сатори поработала. Потом над восточными воротами встало красное сияние. Порыв ветра донёс волну жара. Либо Ансельмо, либо сама императрица.

– Ходить в замок - плохая идея, - подтвердил лейтенант Зигано.

– Милостивые боги!
– дружно зашептали все легионеры империи, включая командира.

– Нет, это всего лишь ваша императрица, - разочаровал их наш злой лейтенант.

Потом мы проехали в свои ворота, а имперцы потопали к восточным.

Вскоре повстанцы, до которых дошла новость о разгроме штаба и имперской части за воротами, начали разбегаться. К вечеру всё было кончено. Агенты императрицы рыскали по городу и вылавливали последних сторонников мятежа.

Императрица нашла возможным прервать свой напряженный труд по подписыванию смертельных приговоров, чтобы выйти к сохранившей ей верность пехотной части. Госпожа Алиана сердечно поблагодарила "защитников порядка и мирного труда её верных подданных". Некоторые из офицеров были допущены к ручке. Парни чуть не умерли от счастья, воины окраинной провинции, они до этого дня даже не надеялись увидеть свою повелительницу.

Меня никто не хвалил. Для начала меня нашёл Ансельмо Чёрный, отозвал в сторону и на виду у всего отряда отвесил затрещину:

– Я же сказал тебе умирать рядом со мной! Не геройствуй, а то тебя порежут на такие кусочки, что я не смогу тебе помочь! И никакой вечной жизни!

Наш капитан построил отряд, чтобы высказать свое мнение о бое. Но ради Чёрного он немного задержал построение, с весельем наблюдая за отеческим поучением. Ансельмо явно не угрожал моему здоровью, так что капитан не нашел нужным вмешиваться. О чём мы говорили, им не было слышно, но зрелище, несомненно, должно было стать предметом обсуждения отряда на ближайший месяц.

Не успел отойти Ансельмо, как подошла Императрица в сопровождении её черной свиты. Офицеры как раз закончили целовать ей ручки. Императрица отвесила мне две пощёчины, сначала левой рукой, потом правой. У Ансельмо рука тяжёлая, но он её сдерживал. У императрицы руки легкие, и поэтому она не посчитала нужным их сдерживать. Получилось больнее. Чуть всю морду мне не своротила, карга старая.

– Тебе же сказали умирать около меня или Ансельмо! Куда ты побежал геройствовать? Ничего страшного не произошло бы, погибни эти пятеро. Ты важнее! Если ты станешь тем, кем мы надеемся, что ты станешь, то силы порядка в этом мире станут сильнее на одну двадцатую. Или ты считаешь, что одна двадцатая - это очень мало? Да мне ради тебя пришлось перед мужиками сиськами трясти и дуру изображать, отвлекать их от тебя! Я, конечно, ими горжусь, но это зрелище не для простых фермеров. Падай на колено и проси прощения...

Я послушно опустился на колено:

– Простите меня, сударыня.

– Прощаю.

– Кстати, моя личная охрана. Когда я проснулась, окружённая врагами, то около меня сражался только этот отважный молодой человек. Мне почти пришлось вас ждать.

– Простите нас, госпожа, - только и смог ответить командир гвардии, пока остальная команда валялась на земле.

Императрица ушла, мимоходом посоветовав нашему капитану быть со мной построже. Ребята из свиты дали мне посмотреться в бронзовое зеркало. На щеках очень явно отпечатались красным следы дамских пальчиков.

– Это Залипучая Оплеуха, очень большая честь. Всего несколько человек в империи удостоились такой чести, три недели сходить не будет, - шепнул мне один гвардеец.

– Это ещё и пропуск в личные покои императрицы. Теперь ты имеешь право входа в любое время суток, - добавил другой.

Так это ещё и честь... И зачем мне право входа к императрице ночью?

Потом за нас взялся капитан. Офицеров он отчитывал, стоя спиной к строю и вполголоса, чтобы никто из солдат ничего не слышал. Лейтенантам, впрочем, почти не попало. Капитан лишь язвительно поинтересовался, почему их легионы оказались на стенах раньше офицеров, которых пришлось будить ему самому. А вот мне досталось по полной за то, что первое время мой взвод сражался без командира.

– Ты должен был не геройствовать, а командовать своим взводом. А то они не знали, что делать, и простаивали. Один меньше, чем тридцать, уяснил? Тем более, что из сержантов и офицеров ты вообще один на ногах был, - рычал шёпотом капитан.

– Да, сударь, - ответил я.

Потом капитан повернулся к отряду. Старым легионам досталась похвала, всем, кроме тех, кто стоял на стенах. Никто из стражников не обратил внимания на подозрительную тишину. Тревогу они подняли только тогда, когда нападающие побежали с лестницами к стенам, а наши ребята уже поднимались на бастионы.

А вот подойдя к новому легиону, из Исхальдии, капитан даже облизнулся. Он притащил меня за рукав и, поставив перед отрядом, спросил:

– Это кто?

Парни смиренно нагнули головы, ища ответ на носках сапог.

– Этот проклятый безголовый мальчишка - хорунжий вашего отряда. От вас его отделяют звания сержанта и хорунжего. Это целых две ступени. То есть для вас он почти что Бог. Если он говорит прыгать, вы имеете право спросить только, насколько высоко. Это раз. Второе. Он не просто скомандовал вам подъём, он объявил боевую тревогу. Я понимаю, что у себя дома, в обычной пехотной части, для вас делом чести было отлынивать от работы и подставлять под неё другого. У нас по-другому. У нас либо все всем помогают, либо все очень быстро становятся мёртвыми. Поэтому, если вы слышите звуки битвы, вы сразу бежите. И, что характерно, не от битвы, а к ней. А если боевую объявляет офицер или сержант, то вы бежите, надев только доспехи. Одежду можно не надевать. Уяснили? Хорунжий, кто из солдат отказывался вставать и пререкался?

Я нашёл взглядом несколько человек, которые поутру посылали меня подальше.

– Было темно, и я заглядывал всего на полсекунды. Я не смогу никого узнать, сударь.

Капитан зарычал:

– По-хорошему надо бы выпороть вас всех. Но кто тогда будет выполнять все наряды, которые изобретут для вас сержанты? Я попрошу их быть очень, очень изобретательными. Вольно. Насколько я понимаю, вон те бочки нам выставляет её величество императрица по случаю успешного боя. Постарайтесь не сильно напиваться. Построение окончено.

***

Мы сидели узким кругом и грустили. Узкий круг включал всех моих подруг, их подруг, подруг их подруг и их парней. Присутствовали также оборотни и Джамбо. Последнее время оборотни полюбили торчать в компаниях в зверином виде. (Так всегда находился кто-нибудь, кто был не против почесать их за ухом, плюс одежда не изнашивалась). Весь остальной отряд весело напивался.

Я получил свою долю сочувствия от дам и от друзей, надо признать, несколько преувеличенную долю. Никто не понял, за что капитан на меня так взъелся - по сути, мы с Айси спасли весь отряд, и провинцию в придачу. Даже Милиаки на несколько секунд оставила Бруна, чтобы пожалеть меня и погладить по головке. Для этого ей пришлось попросить подвинуться трёх других дам. Пришли посочувствовать ребята из городских легионов, которых я спас от порки. Они правильно истолковали мои взгляды и прибежали с благодарностями, извинениями и обещаниями щедро отдариться. Говорили, что я действительно всех спас, и что они мне обязаны.

Но потом мы как-то загрустили. Перед глазами стояли картины массового уничтожения людей, когда наши чёрные колдуны давали врагам приблизиться, а затем выжигали, ломали или выбрасывали их магией. Наши подразделения, по сути, играли только роль приманки. Да, в этот раз мы были по эту сторону чёрной силы. Но все чувствовали, что может случиться и иначе. А потом, зрелище такого количества смертей любого введет в грусть.

На некоторое время всех отвлекла тема пятен от Залипучей Оплеухи на моих щеках. Девчонки неплохо повеселились, помечтав о том, что было бы, если бы у них у всех были такие возможности. Айсфинг запустила поисковую магию. Пятна на моих щеках немного засветились.