Чтение онлайн

Марко подкатил к воротам замка на роскошной отцовской коляске с открытым верхом, с кучером и кожаными сиденьями.

Айсфинг вышла в отрядной форме и, смущаясь, сообщила, что у неё до сих пор не было повода купить красивое платье. Я наблюдал эту сцену лично, изображая дополнительную стражу ворот. Вместе со мной дополнительную стражу изображали ещё тридцать парней. Остальные две сотни любопытных прятались за зубцами стен.

Айсфинг с Марко договорились, что он покажет ей город, дорогие магазины и поможет выбрать самое красивое платье. Платье Айси покупала за свои, о чём сразу чётко предупредила. Не более, чем через минуту после их отъезда в город вышли специально задержавшиеся братья из числа получивших увольнительные. Они шли с наказом всем тем, кто ушёл раньше, наблюдать за дорогими магазинами. Марко с Айсфинг были не единственной парой, за которой велось наблюдение.

Начиная с полудня мы стали получать доклады о происходящем. Те, кто заканчивал дела в городе, шли к рынку, собирали новости и возвращались с ними к нам. Мы знали точно, какие магазины посетили Марко с Айси и что они там делали. Ближе ко второй половине дня бывшие поклонники Айсфинг, их друзья и друзья их друзей сбились в толпу и принялись интереса ради ходить за коляской своего идола. Набралась группа в несколько десятков человек. Айсфинг как раз примеряла в разных лавках красивые платья, так что без зрелища толпа не осталась. Княжна привыкла находиться в круге внимания сотен парней и не обращала на них внимания. Марко поначалу не врубался. Потом он, обнаружив в который раз, что за коляской двигаются десятки крепких парней, начал испытывать озабоченность. Примерно через час преследования Марко спросил у Айси, кто эти люди.

– А-а, это мои бывшие поклонники и их друзья, - легкомысленно ответила княжна.

Марко побелел и пребывал в таком состоянии ещё очень долго. Вернулись они к вечеру. Часовые на бастионе, завидев коляску, сразу дали нам знать. К моменту прибытия коляски у ворот собралась толпа в несколько сотен рыл. Даже капитан пришёл.

Айсфинг в роскошном городском платье со шляпкой встала в коляске и продемонстрировала себя народу. Она покрутилась и сделала несколько танцевальных движений руками. Толпа дружно выразила восхищение. Айсфинг попросила поблагодарить её спутника, который помогал ей весь день. Марко покричали: "Ура". После этого Айси забрала покупки, - целую гору мешков, которые у неё тут же отобрали ребята, - и прошла через ворота, а Марко благополучно уехал.

– Будешь выходить замуж?
– поинтересовался капитан.

– Нет, я просто город осматривала, богатые районы, куда иначе не попасть, - доложила Айси.

– Фу-ух, - сказала толпа.

Я принял у княжны пару сумок и помог их донести. В мешках и сумках оказались метательные ножи, два пуховых спальных мешка и куча колдовских принадлежностей.

– А ничего себе так у тебя косметичка, типовой набор девушки, - восхитился я.

– Пуховой спальный мешок намного легче и теплее. Второй тебе, деньги вернёшь. Купи другим девчонкам такие спальные мешки, если не свин. Случайно наткнулась. Их продают не для охотников, а для дамочек в путешествиях. На рынке не ищи, их продают в дорогих лавках для дам. Для наших девчонок малый вес может быть очень важным. На них и так нагрузили и луки, и мечи, и копья, и доспехи, не каждый мужик увезёт.

Я признал, что это действительно может быть важным.

***

Однажды меня вместе с десятью другими парнями вызвал капитан и познакомил с невысоким человечком:

– Это ваш учитель музыки.

Учитель музыки вручил нам огромные дудки. Эти дудки мне сразу не понравилась.

Капитан сказал, чтобы я выучил все сигналы, которым меня будут учить, он хотел, чтобы все наши отряды управлялись кодовыми сигналами. Вместе со мной страдали парни, которые будут разбирать эти сигналы в отрядах. Поначалу мы из этих дудок и звук-то извлечь не могли. То, что получалось, звучало очень неприлично.

– Это нормально, - утешил нас учитель музыки. Личный состав отряда так не думал, и нас прозвали "хором пердунов".

Постепенно звуки начали получаться, но долгие сигналы всё равно давались с трудом.

Я занимался трубой вечером, после школы, и учил только сигналы. Остальные парни разучивали перестроения с отрядом по кодовым сигналам и к вечеру уставали ещё больше моего.

***

За неделю до похода женский взвод взбунтовался. Поутру мы обнаружили весь взвод на плацу ещё до общего построения и даже до завтрака, что было неслыханно. Капитан приказал сыграть общий сбор. Мы построились.

Трясущаяся от ярости Махи подошла к капитану, чеканя шаг, и доложила:

– Сударь капитан, взвод выражает вам полную преданность и просит заменить сержанта первого отделения взвода. То есть меня.

– Благодарю вас, - ответил капитан и пошёл вдоль строя, негромко переговариваясь с девчонками. Ему помогал лейтенант Зигано.

– Что за чушь?
– спросил я у Махи. Она не пошла с капитаном, осталась там, где докладывала, около знамени. То есть около меня.

– Эти козы считают, что я слишком жестоко с ними обходилась. Да я половину того, за что стоит пороть, им прощала, а за вторую половину только ласково ругала, - начала заводиться Махи.

– Не заводись. Меня тоже за суровость от вас убрали. Скажи, я был с вами очень суров?

– По сравнению со мной? В три раза мягче. А я в три раза мягче, чем нужно.

– Как думаешь, кого назначат сержантом первого отделения? Милиаки? Или всех объединят, а командовать будет Зингано?

– Думаю, мне придётся таскать знамя, - несколько неожиданно ответила Махи. Пока я соображал, что значат её слова, вернулся капитан.

– Следствие установило, что сержант Махи ото Маркишанули вела себя по уставу, не превышала должностных полномочий и не издевалась над подчинёнными. По всем законам обычной армии, я должен выпороть зачинщиков и попросить остальных верно служить дальше. Однако, мы не линейная армейская часть. В таком отряде, как наш, многое значат дружеские связи и взаимная преданность. Запомните, мои дорогие: отряд - это наша семья. Мы вместе противостоим подлому и враждебному миру, и пусть мир побережётся! Здесь командиры зависят от подчиненных так же, как подчиненные от командиров. Потому я считаю возможным удовлетворить просьбу женского взвода. Сержант Махи ото Маркишанули назначается знаменосцем отряда. Хорунжий Лион назначается командиром первого отделения и всего женского взвода. Сержант Милиаки продолжает исполнять обязанности сержанта второго отделения. Сержант Зингано переводится на другую работу. Ну как, девчонки, довольны решением?

Женский взвод нестройно прокричал: "Да-а!"

– Я их всех заругаю и загоняю, - пообещал я Махи, торжественно передавая знамя.

Но отругать пришлось Махи и Милу. Уже первый осмотр показал, что у половины состава на плечах натёрты кровавые раны от ремней колчанов, а на ногах второй половины - незаживающие кровавые потертости. Пришлось посылать в город за вязаными носками для тех, у кого были сбиты ноги, и за мазью для тех, у кого были стёрты плечи. Махи и Мила просто не знали, что на такие дорогие вещи можно тратить деньги отряда.

Во время осмотра при команде "Плечи показать" все девчонки дружно сняли рубашки, предоставляя обзору свои прекрасные грудки. Хорошо, что мы проводили осмотр в коридоре казармы.

– Девчонки, а ничего, что я тут? Можно было только ворот распустить.

– Да ладно, сержант, виновата, господин хорунжий. Вы уже своя девчонка для нас. Тем более, что капитан просил нас всему отряду своими стать, - засмеялась Тери. Остальные тоже заулыбались. Не прикрылась ни одна. Пришлось осматривать плечи со спин.

Я уже вышел из привычки жить со взводом, организовывать кормёжки и занятия. Первое время я очень грустил о своей беззаботной должности знаменосца. Махи тоже пришлось нелегко - знамя для неё было очень тяжелым, и сигналы перестроений ей тоже пришлось срочно учить.

Мне пришлось переехать из общей казармы в женскую. В первое же утро я обнаружил под боком с одной стороны Малуни, а с другой - Мури. Выгнал обеих с треском. Они убежали, тихо хохоча.

Мила чуть позже извинилась за то, что её не было. Она, оказывается, тоже приходила, но ей места не хватило. Поскольку выгонять её не надо было, устроил ей просто треск с затрещиной. Мила отбежала с таким же тихим хохотом. Весь взвод смотрел на нас и получал удовольствие.