Чтение онлайн

Граждане города не знали, куда отправляется отряд, но на всякий случай сбежались провожать и желать удачи. Это было приятно.

Вместе с нами на корабли грузилась тысяча человек добровольцев из городских легионов. Дурачки купились на обещание высокой оплаты. Они даже не знали, куда мы идём.

Тяжелее всего оказалось погрузить наших вредных жеребцов. У девчонок ещё не было опыта перевода коней по узким сходням. Кони, увидев воду, вросли в камни пирса, и их так и не удалось сдвинуть. Возы с продовольствием и барахлом давно уже были погружены, а мы все ещё возились с упрямыми животными. Все мужики из числа наших братьев по отряду были уже в море, и даже помощи попросить было не у кого. Справились только с помощью портовых грузчиков. Три корабля нашего взвода вышли в море последними. Капитан на "золотом" флагмане оборался, дожидаясь, пока мы займём место в строю эскадры.

Стояла великолепная погода. На море было лёгкое волнение, корабли, подгоняемые попутным ветерком, легко разрезали небольшие волны. Большинство девчонок почему-то решило, что это страшный шторм, и отправились в трюм страдать от морской болезни. Хуже всего было Мурии. Её укачало так, что пришлось перегибаться через борт. Я подошёл ей посочувствовать:

– Ты же хорошо ездишь на лошадях. Представь, что под тобой лошадь, и просто наклоняйся в другую сторону. Тогда и укачивать не будет.

– Неси летописи. Переводить будем. Тебе капитан заказал все летописи про южные края перевести, - тяжело проговорила Мури между приступами.

И мы начали дружно переводить старые тексты. Глядя на то, как Мури, наполовину помирая, работает на меня, я невольно любовался ею. И почему мне так везет на преданных, волевых дам?

Краем уха я слышал, как в трюме Айсфинг читает другим страдалицам любовный роман. У неё, как и у меня, была абсолютная невосприимчивость к морской болезни.

Через два часа силы совсем оставили Мури. У меня появилась идея.

– Иди сюда. Я тебя обниму и буду при каждой волне наклоняться в другую сторону. Тогда тебя будет только поднимать вверх - вниз, а качать не будет. Считай, что мы на качелях.

Мурия была готова уже на что угодно, а потому, ополоснув голову из ведра морской водой, встала около меня, ноги вместе. Она закрыла глаза, а я обнял её сзади и принялся наклонять, стараясь удерживать вертикально. Мы стояли на носу, почти по центру корабля.

Из трюма появилась Мила. Увидев наше изобретение, Мила сразу закричала:

– А меня тоже мутит!

– Ну, пристраивайся сзади, - разрешил я.

Милиаки тут же воспользовалась разрешением и обняла нас с Мури.

Капитан корабля закричал с кормы, что ему нравится новая носовая фигура. Кто-то из моряков ответил, что это не носовая фигура, а секс - бутерброд.

– Я бы попробовал кусочек!
– засмеялся капитан.

– Нет, это, скорее, трехслойный торт, - изгалялись матросы.

– Сладенький! И-ха-ха! И-хо-хо!

Смех смехом, но девчонкам стало заметно лучше. Я слышал биение их сердец. И спереди, и сзади. Это было бы очень мило, если бы не жара...

Вскоре ветер стих, исчезло и волнение. Всем дамам стало лучше. Моряки быстренько сварили кашку с остатками свежего мяса. Дамы даже смогли поесть.

– А теперь, милые мои, на вёсла, - закричал капитан после ужина.

– Какие вёсла?
– удивились девчонки.

Капитан показал на обвисший парус и на уходящие вперёд корабли эскадры:

– Нет волны - нет ветра. Нет ветра - нет хода. Нет хода - зато есть вёсла. Берем вёсла, начинаем работать!

– А как же ночь и Тени?
– удивился я.

– В море Тени почему-то не атакуют, так что можно грести хоть всю ночь, - радостно объяснил капитан, - На весла, мои хорошие, а то все корабли уже далеко.

Мы разобрали весла. К чести моряков, почти вся команда устроилась грести вместе с нами. Это был большой и медленный грузовой корабль, а не быстрая галера, где гребут, сидя на скамьях. Здесь нам сначала пришлось просовывать весла в отверстия в борту, а гребли ими, ходя по палубе, по три человека на весло. Уже после первых трёх гребков у меня заболели все мышцы. И так работать всю ночь?

У девчонок на других кораблях возникли схожие проблемы. Я разделил взвод на три части, чтобы на всех кораблях было примерно равное количество людей, ухаживать за лошадьми. На втором корабле командовала Махи, на третьем Брун.

Корабль понемногу двинулся и начал набирать ход. Было тяжело, но когда корабль набрал скорость, полегчало.

– Теперь главное - силы зря не тратьте и руки берегите, чтобы мозоли до крови не натереть, - посоветовал нам боцман, обходя корабль.

Матросы начали петь бесконечную песню про приключения пьяного матроса. Большинство куплетов были остроумными, но абсолютно не для девичьих ушей. Девчонки смеялись. Это было даже забавно - шаг туда, шаг обратно, чувствуешь упругую силу воды, мимо проносятся волны. Потом зажглись звезды. Это было красиво.

Матросы решили сделать перерыв в песнях и предложили попеть нашим дамам. Девчонки приняли вызов и начали петь чернушные походные песни про весёлых мертвяков, которые забыли, что их убили, и по солдатской привычке пошли за выпивкой. И где только успели набраться?

Каждый час гребли капитан объявлял перерыв. Боцман разносил воду, мы без сил валялись на палубе. В первый перерыв я ещё видел галеры эскадры. Во второй раз они уже скрылись за горизонтом. Один из наших кораблей начал отставать, там было много лошадей и мало команды. Пришлось передать на него всех девчонок, кроме Милы, Мури и Айси.

– Это ничего, я знаю, куда плыть, - успокоил меня капитан, заметив мои испуганные взгляды.

Мы остались в одиночестве, три тихоходных корабля в открытом море. Что очень красноречиво говорило о боевой ценности взвода в глазах капитана.

Нас отпустили спать только после семи часов гребли. Я лёг спать с абсолютной уверенностью, что завтра мои мышцы будут сплошным комком боли. Предчувствия меня не обманули. Завтрак сопровождался сплошными стонами. Стонали даже матросы.

Вставать к веслам было совсем не весело, но пришлось. Штиль продолжался.

Девчонки запели, на этот раз красивые протяжные песни. С других кораблей им ответили. Постепенно мышцы разработались и перестали болеть, жизнь стала казаться если не прекрасной, то интересной. Если бы ещё не жара... Девчонки перегрелись и скинули всю одежду, кроме юбочек. Матросы начали оборачиваться и хихикать (мы гребли первой парой вёсел). Когда они обернулись в очередной раз, то обнаружили, что вместо волос у наших дам змеи, а соски удлинились и тоже превратились в змей с большими зубами и раздвоенным языком. Все змеи танцевали и поворачивались к тем, кто на них смотрел. Точно как на скульптурах богини мщения в храмах. Даже у меня из грудей выросли змеи. Айсфинг постаралась на славу, но меня она зря так разукрасила. Больше матросы не хихикали и старались не оборачиваться.

Ближе к обеду капитан забеспокоился и приказал всем отдыхать. Чутьё не подвело морского волка. Горизонт потемнел, а ближе к вечеру разразился образцовый шторм. Капитан погнал нас на вёсла. Я приказал девчонкам оставаться в трюме. Упрямая Айсфинг вылезла помогать. Когда очередная волна, прокатываясь по палубе, играючи оторвала её от весла и стукнула о кормовую надстройку, Айси поняла, что сегодня не её день, и больше не упрямилась. Меня самого несколько раз чуть не унесло. Боцман привязал всех верёвками к рым-болтам. Обвязывая меня страховочным концом, он проревел, что капитан очень беспокоится за... судьбу ушедших вперёд галер.