Чтение онлайн

Хранитель налил из кувшина ещё бокал вина, выпил залпом, не ощущая ни вкуса, ни опьянения. Похоже, что одного из зубов он точно лишился, другой сильно шатался, его надо было удалять, но с тюремным лекарем Анасис не хотел связываться. Хуже всего была утрата контроля над самим собою, а до сего времени Главный хранитель обольщался относительно этого, считал, что вполне может с собой управляться. Теперь же собственный неудержимый гнев лишал его этой уверенности.

Впрочем, надо было что-то делать, не тратить же время на разбирательство с самим собой, тогда как дело Леонарда и Чужестранца не терпит отлагательств. Закавыка крылась ещё и в том, что для оформления и осуществления суда Совета нужно допросить и запротоколировать показания самого Чужестранца. По указанию Анасиса, этого ещё никто и не пытался делать, и вот теперь, казалось бы, ничто не мешало приступить к беседе с Чужестранцем самому, но почему-то крайне не хотелось делать это. И хорошо, если бы не хотелось приступать к допросу Чужестранца, ну, скажем, как к тяжёлой, неблагодарной и нудной работе! Напротив, ещё недавно Анасис жаждал познакомиться с заключённым N 1 поближе... Откуда тогда возникло ощущение смертельного риска, словно ты незаметно для себя оказался на большой высоте и без страховки? Но с другой стороны, а что в этом такого? Удивительное всё-таки это существо -- человек. Иной жаждет, не зная сна и отдыха, завоевывать целые страны, для другого -- проблема донести пакет с мусором до ближайшей помойки! Анасис постарался, как мог, убедить самого себя, что впереди у него совершенно рутинное дело: снятие показаний с того, кто задержан по обоснованному обвинению во вторжении на территорию суверенного клана, не говоря уж о том, что это вторжение весьма напоминает шпионаж!

Тюремный коридор был знаком Анасису до мельчайших деталей, но когда Главный хранитель направился в камеру Чужестранца, ему показалось, что вокруг произошли странные и пугающие изменения. Стены раздались вширь, а потолок вдруг потерялся в полумраке. Вместо керосиновых ламп на стенах обосновались ярко горящие и потрескивающие факелы. Внезапно над головой пронеслась стая летучих мышей, но не это, как следовало ожидать, напугало Анасиса, а то, что в душе ожил иррациональный страх перед тьмой, скрытой опасностью, тягучий необъяснимый ужас перед тем, что ты непоправимо заблудился и попал на чужую, вражескую территорию, где всё и все враждебны. Казалось, Анасис незаметно для себя вступил в иное пространство, где действуют совсем другие непривычные правила игры.

Да, вот именно: заблудился! Это хуже всего! Он заблудился... Дорога, что казалось прямой и ровной, начало петлять по незнакомой местности, и как именно это случилось, невозможно понять и объяснить, потому что ещё недавно всё вокруг было привычным и знакомым. Подобный ужас Анасис испытывал ранее лишь дважды: в детстве, во время первых клановых войн, когда ему с матерью пришлось бежать, и он потерялся в толпе беженцев во время обстрела кассетной шрапнелью... А также уже в зрелые годы, когда его жена сошла с ума и возникла прямая угроза разглашения тайн Закона, в которые она оказалась случайно посвящена. И если детский страх уже подзарос коростой взрослых впечатлений, то история с женой и её гибелью окончательно в душе не рассосалась. Анасис, конечно, старательно глушил в себе эти воспоминания, пытаясь выглядеть бодрячком, но ужас всё равно тихо тлел под слоем служебных дел и трудов житейских. Если бы Главный хранитель нуждался в том, чтобы определить, что порождает этот ужас, то, наверное, он бы пришёл к выводу, что в основе его кроется осознание невозможности выбора, отсутствие выхода, полная дезориентация.

Так дошёл он до того места, где находилась камера Чужестранца. К удивлению Анасиса, дверь камеры также преобразилась: стандартная металлическая и без изысков, покрытая серой масляной краской дверь вдруг обросла заметными, грубого изготовления накладками и заклёпками и, вообще говоря, сделалась более массивной. Анасис сунул руку в карман и вытащил, взятый в канцелярии ключ. К удивлению Анасиса, ключ значительно увеличился в размерах и обзавёлся кольчатыми завитками. Внимательно осмотрев его, хранитель пожал плечами и вставил изменившийся ключ в замочную скважину. Вроде как совпало, осталось только повернуть ключ в замке и войти в камеру к Чужестранцу. И тут Главный хранитель застыл не в силах совершить ни малейшего движения. Ему показалось, что из-за пока ещё замкнутой тюремной двери льётся ослепительный белый свет, который жжёт его, Анасиса, намного сильней и страшней, чем обычный видимый огонь.

Дом советника Сартория в Маггрейде находился в престижном районе, но выглядел не самым роскошным среди других особняков элиты: во всяком случае, не выделялся из общего ряда. Чего нельзя было сказать об охране и внутреннем убранстве. Многочисленная охрана была хитроумно скрыта, а богатство внутренней обстановки могло поразить и самых сильных мира сего. Впрочем, начальник Тайной полиции Геронтий уже ничему не удивлялся, ведь он бывал здесь неоднократно. Сарторий вообще любил рассматривать рабочие проблемы в домашней обстановке, благо, что у него была хорошая кухня. Сам Сарторий -- любитель различных изысканных блюд: к примеру, морских креветок под острым соусом, что доступно не всякому семейству в Маггрейде, поскольку добыча и поставка этого товара никогда не являлась приоритетной в послевоенных клановых сообществах. Правда, в последнее время, по достижении межкланового мира и стабильности, креветки стали чаще появляться на рынках Маггрейда. Это, конечно, только радовало Сартория.

– - Что ни говори, дорогой мой Геронтий, -- рассуждал советник, -- но жизнь налаживается. Ещё лет десять назад я и подумать не мог, что у нас будет хорошее вино и даже такие деликатесы, как вот эти креветки или осетровая икра...

Геронтий согласно кивнул, осторожно намазывая икру на тонкую хлебную лепёшку. К креветкам он был равнодушен, а вот к икре питал определённую слабость.

– - И ещё заметь, -- продолжал Сарторий, -- что за последние пару лет мы достигли такого превосходства над другими кланами, что никто уже не дерзнёт на нас покуситься, даже если попробует создать какие-либо коалиции...

– - Всё это хорошо, ваша мудрость, -- ответил Геронтий, одновременно пытаясь оценить, не войдёт ли ещё ложечка икры на сооружаемый им бутерброд, -- но я опасаюсь, что очень скоро мы дойдём до того, что Маггрейду захочется расширяться ещё и ещё, начнётся неизбежная экспансия, и мирные дни на этом закончатся. Притом что, как мне думается, наш клан ещё не готов к этому, поскольку у нас нет какой-то определённой идеологии, монолитной клановой целостности, что бы мы там ни возглашали с трибун!

– - Да, наверное, ты прав, -- вздохнул Сарторий, -- но ведь недаром этот Варлаам особо приблизился к Империусу. Похоже, что скоро наша идеология окончательно станет религиозной!

– - Меня это, скорее, пугает, чем радует, -- невесело усмехнулся Геронтий, -- мелкий стихийный магизм -- это одно, а магический культ во весь изобильный Маггрейд -- это совсем другое. А если на первых ролях так и останется Варлаам, а так оно, думаю, и будет, то всё может обернуться для нас самым неожиданным образом.

Сарторий при этих словах начальника Тайной полиции задумался и даже поставил бокал с недопитым вином на стол.

– - Проблема в том, -- сказал он, -- что о возможных издержках этого процесса задумываются лишь немногие, типа нас... Большинство же привилегированных членов клана, плюс весь этот разношёрстный служивый плебс и наёмники будут только приветствовать усиление идеологии магизма, надеясь, что так оно надёжней. Да и сам Империус благоволит и к Варлааму и к его магическим проектам!

– - Да это так... Хотя большинство всегда ведёт себя как неразумное стадо. На то и существуют избранные умы, чтобы думать не только за себя, но и за большинство!
– - Геронтий наконец откусил от тщательно оформленного им бутерброда.
– - М-м, икорка весьма хороша... Свежая и в меру солёная...

– - Ну, так ты ж меня знаешь, у меня другой не бывает...
– - Сарторий добавил себе вина и хотел долить Геронтию, но тот ещё и не притрагивался к своему бокалу.
– - А вот вином ты зря брезгуешь. Это хоть и не старое, но отборное из восстановленных таллайских виноградников. Наконец эта линия виноделия стала набирать силу!

– - Спасибо, -- Геронтий пригубил и сдержанно похвалил. Он вообще не любил вина, предпочитая хороший виски, который в Маггрейде было трудно сыскать из-за получивших широкое распространение коньячных спиртов и дешёвой водки.
– - Кстати, я хотел у тебя, почтенный Сарторий, спросить, -- осторожно перевёл разговор на новую тему Геронтий, -- что там за дела с нашим Варлаамом имели место быть в Вирленде?

– - В Вирленде?
– - Сарторий постарался изобразить некоторое удивление, размышляя, какую линию поведения ему избрать: то ли прикидываться, что не в курсе, то ли быть откровенным.
– - Ах, в Вирленде! Ну да, там Варлаам предлагает Империусу построить культовое сооружение: не то башню, не то пирамиду... Я толком не понял что... Да и они ещё сами, кажется, окончательно не решили...