Чтение онлайн

Не жизнь, не счастье с бескорыстьем это,

А лишь осколки от души,

В груди, в груди у Гневной Девы,

Есть только камень, черви и стекло.

Как только женщина завершила чтение по памяти, амулет на пухлой шее загорелся, и гадалка, охая и ахая, принялась его сдирать. Когда у неё получилось, амулет последний раз сверкнул, упал на пол и разбился вдребезги.

— Во какая любовь у матери Хранителя была! — заявила хозяйка дома на колёсах, прикладывая прохладный лист от растения ко лбу. — Чтобы только раз за всё время сына потревожили. Просто волшебно и слёзорасточительно!

Томас поскорее спрятал блокнот с обрывочной записью в карман школьных брюк, чтобы Ба-Суд не заметила.

— Каждой тройке героев позволяется получить три волшебные вещи, которые пригодятся в дальнейшем приключении, — продолжила женщина. — Первый предмет получит Томас Гринбейл, которого я нарекаю лидером!

Полная леди резво вскочила и повернулась к шкафам с вещами, начав что-то яростно искать и повторяя под нос “да куда же он запропастился”.

— А вот и он! — торжественно воскликнула Ба-Суд, бережно хватая с верхней полки вещь, завернутую в серую половую тряпку.

Хозяйка дома положила свёрток перед союзниками, чтобы те увидели, и осторожно раскрыла. Внутри лежал увесистый клинок, с сверкающими камнями белого цвета, расположенными на рукояти. Само лезвие имело неприметный серый оттенок и довольно опасный вид.

— Этот заточенный на предельном Севере клинок называется “Звёздное небо”. Клинок “Звёздное небо” – не просто орудие, а великолепный артефакт, способный пробить, что угодно на свете будь то доспех, толстая чугунная цепь или твёрдый камень. Правда, есть одно “но”, — добавила гадалка, спохватившись. — Использовать клинок можно только раз в пять кругов, таковы правила. Воспользуйтесь им с умом.

Женщина завернула Звёздное небо обратно в тряпку и с торжественным видом передала Гринбейлу. Тот сразу же отправил чудесный подарок судьбы в портфель.

— Второй предмет я вручу неверующей Лорсан. Возможно, девушка поверит, что настоящая предсказательница дарит, а не отнимает последнее.

И дама вновь вернулась к полкам. Теперь женщина встала около различных колб, мешочков и высушенных трав. Странная гадалка взяла несколько жилистых листов из красной банки, напоминающей лягушку, смешала с тонкими синими травинками, положила в деревянную ступку и, капнув чуточку чего-то, возможно, росы, собранной на заре (такая есть), принялась толочь. Измельчив всё перечисленное до состояния порошка, Ба-Суд ссыпала полученное в миниатюрный мешочек, куда добавила щепотку острого перца?! А нет, привиделось. Мешочек она перевязала красивой яркой фиолетовой ленточкой и передала Варди со словами.

— В предстоящем путешествии ты обязательно поймёшь, что спрятано внутри. Используй мой подарок, когда тебе подскажет сердце. Вот и всё.

Лорсан всё так же недоверчиво приняла мешочек и сложила его в дорожную сумку. Мадмуазель пошарила по бесчисленным карманам и наконец вынула свисток размером с её мизинец, бросив заскучавшему Джиму. Тот ловко поймал предмет и поднёс к губам.

— Не здесь! — закричала женщина. — Ты самоубийство массовое решил устроить?!

Логан опустил руки и посмотрел на гадалку, как ни в чем не бывало.

— Ты уже взрослый мальчик, — запричитала она. — Должен понимать, когда что использовать. Повторяю лично для тебя: предметы, данные вам судьбой, следует использовать только тогда, когда подскажет сердце, а не когда захочется их использовать. А теперь я попрошу вас выйти, в гадальной останется лишь Томас.

Лорсан и Джим настороженно посмотрели на Гринбейла, но ничего не сказали, молча поднялись и покинули помещение. Оставшись наедине с Ба-Суд, мальчик почувствовал себя нехорошо.

— Что ж, Томас. Сейчас тебе предстоит понять, что ожидает тебя в ближайшем будущем. Мы не станем терять момент и перейдём к делу.

Женщина встала одной ногой на левое колено и пром-м-мычала.

— Ам-м-м… Медитация, — пояснила она. — Ам-м-м…М-м-м-взиу-уиу-вж-ж-жух-м.

Гадалка опустила подрагивающие веки. Сеанс начался, а вместе с ним и нечто, совсем не поддающееся разуму. Свечи! Огонь, что скучно пожирал особые веревки в воске, махом затух, словно от порыва ветра, хотя никакого ветра не чувствовалось в помине. Ни малейшего дуновения. Чeрный-пречёрный дым взвился в воздух и влетел ровно в ноздри пугающей женщины. А та будто выросла в ширине и росте, стала угрожающе-ужасной.

— Что происходит? — разволновался Томас. — У вас всё в порядке?

Веки Ба-Суд принялись подрагивать, и она забормотала на неизвестном речитативе, который, скорее, напоминал бред сумасшедшего. Вокруг двоицы сгустилась непроглядная тьма, и клубы её попадали в чистую душу смуглой женщины.

— О, это ты… — прохрипела она. Тон хозяйки салона сильно изменился и теперь напоминал каркающее многоголосье — Что же, я здесь ненадолго, буквально на минуту, так что поспешим!

Хозяйка дома вытащила из бокового кармана, того, что снизу сбоку от брюшного, и протянула небольшое зеркальце в серебряной оправе Томасу.

— Возьми же его, о Избранный! — злобно прогрохотала она, вернее, они.

Гринбейл замер в нерешительности. Бывшая счастливая дамочка, поющая приветственные песенки, отнюдь не вызывала какое-либо чувство доверия или привязанности. Тогда Ба-Суд гневно прорычала.

— Посмотри и скажи, что ты видишь. Не спеши, очень важно успеть рассмотреть и быть готовым к тому, что тебе предстоит увидеть.

Томас застыл, с неприязнью уставившись на “новую” Ба-Суд. Гадалка изменилась, и изменения в характере и внешности её не шли на пользу. Гринбейл почувствовал себя в небезопасности, хотя, казалось бы, раньше всё выглядело совсем иначе.

— Возьми зеркало и взгляни! — скомандовала она. — Пока я не сделала это за тебя! Живо!

Мальчишка осторожно ухватился за необходимый, замёрзший по неизвестным причинам предмет, притянул к себе и взглянул на мерную зеркальную гладь.

Ничего подозрительного не происходило, и на Гринбейла смотрел он сам. Молодой мальчик с золотистыми кудрявыми волосами и милыми карими глазами, чистое лицо, не слишком бледное, но не слишком загорелое. Не понятно, почему Ба-Суд заставила Томаса потратить лишнее время. Как говорилось ранее – ничего необычного. Было. Пока лицо шпиона в отставке и одновременно вышедшей из моды старухи Томары не изменилось.

Не изменилось в сторону уродства и неподражаемого ужаса. Оно стало злым, а глаза заволокла клубящаяся тьма.

— Что происходит? — ошеломленно спросил Гринбейл у гадалки. — Почему я – такой “не я”? И как вообще это возможно?

Мятая белая рубашка и галстук поменялись на кроваво-красный фрак, какие носили лишь известные богачи и богачки, кудрявые золотистые волосы сами по себе пригладились назад и поблекли, словно выцвели, как многокруговая красочная энциклопедия, хранящаяся в сыром подвале такой же сухой Миссис Одри Крунсберг. Изменились и глаза. Нет, не их оттенок, но выражение. Добродушный, немного любознательный и простецкий взгляд переменился на пустой, холодный, непреклонный, словно каменная глыба. Мальчишка тринадцати кругов не походил на себя и выглядел старше.