Хроники Небес. Сломанный меч
Шрифт:
– А что ты скажешь, если сообщу тебе, что я поддержу графа Фларского?
– наконец, продолжил свои признания Эдвард. - Что поддержу его, когда начнется борьба за престол? Так, как мы на это рассчитывали с самого начала? Новый король, чьи претензии были официально подтверждены, и кто обещал мне помощь в поисках Респира?
– Он снова задержался, чтобы посмотреть на небольшой цветочек, проросший между плитками дорожки, пробившись сквозь все преграды и распустив все свои пять лепестков, наслаждаясь уверенной победой над деяниями человека. Наступив на цветок, он посмотрел на Райсора: - Что тогда? Ты будешь рядом со мной?
– Поддержать графа?
– Райсор неуверенно вздохнул. - Конечно я буду рядом тобой, но, Эдвард, ты думаешь, оно того стоит? После предложения короля? И уж графу точно плевать на Респира и твою жажду мести, его беспокоит только престол. Насколько долго ты застрянешь здесь, если ввяжешься в борьбу за престол? Ведь есть еще два кандидата, и сдаваться без боя они не собираются.
– Значит, заставим!
– жестко сказал тристанский барон. - Райсор, если не будет короля, начнется гражданская война, и что тогда прикажешь делать? Тристанский баронат не сможет вечно оставаться в стороне...
– Ты хочешь привести графа Фларского к престолу, - кивнул Райсор, поняв, о чем ведет речь его собеседник. - С теми союзниками, что он уже собрал, это вполне реально, я бы даже сказал, что это лучший для нас вариант из возможных. Только сколько придется ждать, прежде чем Иинан Третий все-таки освободит престол? Никто же не может предсказать, как долго он еще проживет. Это может быть неделя, а может быть, еще несколько лет. За это время Респир сумеет уйти очень далеко... Может быть, тогда тебе и не стоит рваться за ним следом? Месть все равно ничего не изменит, а здесь ты сможешь добиться кочень многого. Об этом ты не думал?
– Нет, о таком я не думал, - покачал головой Эдвард, - Смерть Респира единственное, что еще имеет для меня значение. Все остальное лишь второстепенно. И ждать этих событий, просто сложив руки и ничего не делая, я больше не намерен. Если необходимо, то придется их подтолкнуть...
Глава 11. Честь не имеет значения
Нельзя обесчестить того, кто не страшится смерти.
Жан Жак Руссо
Снова перед ним поднимался на горизонте освещенный контурными огнями и прожекторами королевский дворец, возвышающийся над Рейнсвальдом, такой же огромный и грандиозный, но сейчас казавшийся мрачным и тяжелым, словно нависавший над идущим к его дверям человеком. Прежнее величие и красота сейчас не воспринимались погрузившимся в свои думы Эдвардом, сидевшим на пассажирском сидении транспортного вертолета с гербами Тристанского дома, медленно приближавшегося к посадочной площадке. Последний раз, когда он посещал это место, то танцевал с Изабеллой и был искренне счастлив, а жизнь впереди казалось успешной и со счастливым будущим. Успех колонии, подготовка запуска «Сакрала», любимая девушка из знатного рода рядом, король, искренне благоволивший ему - для молодого и амбициозного дворянина такие перспективы обещали почти бесконечные возможности. И все это рухнуло за несколько секунд, отпечатав в памяти только боль, страх и алую кровь на ступеньках храма.
Эдвард вздохнул, собираясь с мыслями и отгоняя прочь все лишние размышления. Его сейчас ждет первое появление в свете после всех прошедших событий, почти оправившегося от полученных ран и горевшего жаждой мести. Королевский двор будет полниться слухами о его прибытии, равно как и о том, что он теперь собирается делать дальше. Сборище глупцов и сплетников, по другому думать о придворных, живших во дворце, тристанский барон не мог себя заставить, чувствуя, как даже сейчас к горлу подбирается ком. Ведь даже расстрел его свадьбы был для них не более, чем очередной интересной новостью, какую можно обсуждать и перебирать по деталям бесконечно.
Молодой барон неожиданно задумался о том, с какой бы радостью он посмотрел, как самих этих придворных расстреливают из автоматического оружия. Хотя, быть может, такое еще предстоит увидеть, ведь если на Рейнсвальде все же вспыхнет война, не будет ни правых, ни виноватых. Будут только те, кто на твоей стороне, и все остальные. Гражданская война страшнее любой другой во многом потому, что в ней брат идет на брата, друг на друга, нет правил и ограничений, нет нейтральных или невиновных. Безумная резня тех, кто еще недавно называл себя гражданами одного государства, а потом с неистовством уничтожает своих же соседей, спишет любые ошибки и любые грехи.
С другой стороны, нельзя было об этом думать, ведь сейчас ему предстояла личная аудиенция с королем, которая должна была состояться гораздо раньше, сразу после его свадьбы. Только судьба распорядилась совершенно иначе, отодвинув встречу на срок, пока сам Эдвард не сможет подняться на ноги. И все же, Иинан Третий ждал его, точнее даже сказать, ждал его ответа. Сейчас тристанский барон не мог даже точно сказать, насколько король ему доверяет, подозревая, что королевская разведка все же следила за ним в больнице Его собственные разведчики ни о чем подобном не сообщали, хотя несколько раз ловили внедренных в персонал больницы агентов Гористаров и даже Фларского графства. Всех их ликвидировали, дав понять, что шутить с тристанским бароном не стоит, даже если он в столь прискорбном положении. Пусть это и не повод, чтобы портить отношение с графом, но доверять ему так же, как доверял Рокфору, Райсору или даже Севереду Эдвард банально не мог. Они с ним лишь союзники, и то только сейчас, поскольку цели их совпадают. А потом... потом может многое измениться.
– Мы заходим на посадку, барон!
– доложил пилот, оторвав его от прежних размышлений, но хотя бы дававших возможность огородиться от мыслей об Изабелле и от их так и не состоявшейся семейной жизни. Подсознание словно специально закидывало его мозг картинками, отпечатавшимися в памяти, разжигая так и не утихающее чувство ненависти, поддерживавшее огонь его души.
– Дождитесь меня!
– кивнул Эдвард,добавив сухим голосом: - Далеко от машины не отходить, может быть, придется подниматься очень быстро...
Он заранее предупредил пилотов, не зная еще точно, как могут повернуться дальнейшие события. Слишком велика вероятность, что ничего не получится, слишком велик шанс, что его воспримут как предателя, но волновали Эдварда вовсе не позор предательства или собственная гибель. Единственное, что все еще вызывало опасения Эдварда - лишь то, что может погибнуть раньше, чем увидит смерть Респира.
Как он уже знал по полученному приглашению, король назначил аудиенцию в своих личных покоях. По последним сведениям, просочившимся в королевский двор, а оттуда уже по всему остальному Рейнсвальду, его состояние только ухудшилось со времени их последней встречи, но врачи делали все, чтобы протянуть эту бесконечную агонию, уже и сами не веря, что возможно выздоровление. Любой другой человек уже устал бы бороться с неизбежным, но только не Иинан. В этом они с Эдвардом даже были похожи - оба до последнего цеплялись за жизнь ради единственной поставленной цели.
В отличие от всего остального дворца личные покои короля были куда менее помпезными, но гораздо более уютными, обставленные в соответствии с личными вкусами прежних королей, некогда живших здесь, и каждый из которых обязательно оставлял отпечаток своих предпочтений на стенах и интерьерах этой комнаты.В интерьере комнаты были темные мягкие обои из натурального бархата зеленого цвета, украшенные золотыми барельефами и тонкой резьбой по настоящему дереву, покрытому слоем напыления чистого серебра. Мягкая мебель в изысканном стиле, в основном темных цветов, с большими балдахинами, вышитые гербами домов, чьи представители становились королями и вписывали очередной вензель в затейливые росписи королевского зала.