Хронология
Шрифт:
– А я вот вообще стараюсь к зеркалу не подходить, - уплетая варенье, заявляет Алекс.
Я ехидно щурюсь:
– Что, трескается при вашем приближении?..
– Не-а. В него просто не видно ничего. Зато на нём можно пальцем писать напоминалки. Полить цветы, выкинуть мусор…
– Алекс, вы бы писали поразборчивее, что ли. А то последний год вы явно делаете всё наоборот: выкидываете цветы и поливаете мусор… - я трясу коробку с копчёными рыбками, чтобы выяснить, не завалялось ли там ещё чего вкусного. Из коробочки выпадает замасленный листочек.
– Ух ты! Ставрида с предсказаниями. Читайте, что там!
– Алекс нетерпеливо ёрзает, глядя, как я кончиками пальцев с лёгкой брезгливостью расклеиваю бумажку. На ней стоит синий заводской штампик «18 ноября», написано «Источник фосфора!! Не ешьте в сыром виде», и ещё еле заметно приписано сзади химическим карандашом: «Долгани помаду - вечером свиданка с грузчиком с третьего цеха! Чмоки».
– Клёво, - неизвестно чему радуется Баркли, со всех сторон рассматривая, обнюхивая и едва ли не облизывая бумажку.
– Сколько восхитительно бесполезной информации! Обожаю читать всякие надписи на этикетках и ингредиентный состав. Мне кажется, где-то в них скрыта Истина…
Пока мы пытались заглянуть в будущее сквозь рыбный листик, Белоснежка успела заблудиться в лесу и нарушить несколько статей жилищного и уголовного кодексов.
– Во блин, простая такая, - восхищался Баркли, наблюдая, как Белоснежка входит в гномий домик.
– Здрасьте, мы ваши родственники из Тмутаракани, от поезда отстали, нельзя ли тут у вас пожить пару лет вместе с лыжами, велосипедом, беременной дочей, её женихом, который недавно откинулся с зоны, и ему тоже жить негде, и с поросёночком в мешке? Мы его на колбасу кровяную растим…
Тут юная принцесса зажгла свечку, осматриваясь, и хирург, взбрыкнув от избытка чувств ногами, победительно заорал:
– Ага!! Это вы говорите, что у меня грязно и бардак?! Скажите спасибо, что я доктор наук, а не семь гномиков!!
– Спасибо, Баркли, - смиренно вздыхаю я, стряхивая с брюк клёцконосого заварку, которой тот на радостях облился, своим платком.
– У вас, кстати, есть, что покурить, кроме палочек Коха, всходов молодой утрики каннабис и предписания Хаддлстоуна о том, что вас нельзя пускать к нему в корпус без предварительной стерилизации?
– Есть! Фрикадельки, - Баркли послюнявленным пальцем потёр пятно от заварки на штанах в нелепой надежде его замаскировать.
– Эх, надо бы постирать брюки-то… третий год в них хожу, на ночь к стенке прислоняю…
– Фу, Баркли, - я брезгливо бросаю платок в мусорную корзинку, доверху набитую пустыми консервными банками.
– Иногда мне хочется прийти сюда в ОЗК и с тележкой хлора… и с бидоном карболки… и с такой штукой, которой фыркают на картофельные поля… Не хватало ещё, чтобы тут ко мне приползали помурлыкать и потереться об ноги забытые вами в двухтысячном на батарее котлетки или пельмешки…
– Между прочим, Белоснежка не ноет, а моет гномий домик, - непрозрачно намекнул Алекс.
– Вы правда этого хотите?
– смотрю я на него очень, очень внимательно, и Баркли, напугавшись, моментально сдаёт позиции и идёт на попятный:
– Не-не, это я так, к слову… В своей лаборатории порядок я способен навести и своими силами, без экспансии миротворческих войск… Нет, правда, надо будет к Новому году прибраться… а то я уже забыл, какого цвета у меня тут линолеум.
– Баркли, в этом флигеле во всех лабораториях полы были кафельные, так что то, что вы наивно считаете линолеумом, явно имеет органическое происхождение, - я рассматриваю свой начищенный сапожок, вытянув ногу.
– Будете поливать пол тёплой водичкой, так вообще газончик получится. С деревцами. И грядочка шампиньонов над пакетом с вашими старыми носками. Окада оценит, он любит сам всякие фрукты, овощи и корневища выращивать в домашних условиях…
– Ну хватит уже, я проникся, - Баркли угощает меня сигаретами, и мы закуриваем, щурясь сквозь дым на интерьеры и прикидывая, с чего бы начать генеральную уборку. Честно говоря, от возможностей просто глаза разъезжаются.
– Да ну, не директорское это дело, с тряпкой лазить, - спустя минут пять осмотра неожиданно заявляет Алекс.
– А я всё-таки директор - инфекционки и реанимации, а про вас я вообще молчу, ваши руки должны держать оружие, а не всяких швабр… - подумал ещё и неожиданно выдал:
– Бабу бы!
– Что-о?..
– я едва не глотаю свою сигарету.
– Бабу бы сюда, - дублирует Баркли, тыча пахитоской в экран с бодренько драящей посуду Белоснежкой.
– Работящую и весёлую, ну как эта, блин, как её… Сыроежка. Не из наших дамочек в папильотках, а из рабоче-крестьянского народа. Ну или принцессу, но чтобы с тяжёлым детством, а не такую, которая горох из супа вылавливает, потому что он ей мешает нормально спать…
– Баркли, это всё сказочки, - соболезнующе просвещаю я.
– Как найти то, чего нет в природе? Симпатичную и работящую девушку без повышенных запросов?..
Фестиваль доверия. Молоко и мёд. Бы.
– М-м-м… - Алекс неожиданно блеснул стёклышками пенсне, расплывшись в улыбке - так расплывается оброненное ребёнком эскимо на летнем солнцепёке.
– У нашего одноглазого орла пустыни генерала Рейнборна находится сейчас на разбирательстве по косточкам та мадемуазель, что мы ищем… Помните дело Ажана Салурри? Как не помните?! Хорошо, подползём с другой стороны, хотя, чувствую, меня за эти подползания в результате повесят. За я… язык!!! Не верю, что вы настолько жестоки, чтобы сделать то, о чём сейчас подумали. И не надо делать невинное лицо, господин директор Антинеля. Я говорю о некоей косоглазой особе, неблагоразумно взятой в штат по рекомендации одного из ребят капо Салузара, и им же, собственно, и найденной невесть где…
Я вперяю взгляд в потолок с независимым видом, закрываясь рукой с тлеющей сигаретой.
– Я доверяю сакилчам - за исключением Того-Кого-Нельзя-Называть, не к ночи будь помянут - и они меня никогда не подводили… Если Ажан привёз сюда Аннет Лоу, толком не зная о ней ничего, значит, поверил своей интуиции, она очень сильна у западных сакилчей…
– Ну да, сплошной фестиваль доверия, - пофыркивает клёцконосый, словно морж, и окутывается клубами сигаретного дыма.
– Жаль, что гремучая змея, гроза песчаных каньонов, симпатяшка Рейнборн не проникается доктринами дяди Ганди, хоть ты тресни. Он когда узнал, что ла Пьерр спокойно зачислил в штат эту потеряшку с обочин городских, ядом дырку в столешнице насквозь прожёг. А уж после того, как при обыске у Аннет нашли ту замечательную чашечку, из которой кое-кто, не будем показывать пальцами, пил горячее молоко с мёдом и цианидом, и не умер только потому, что его вообще довольно-таки сложно убить, по определённым причинам…
– Вот-вот. Ничего ужасного не произошло. Именно поэтому никаких приказов о заключении госпожи Лоу в тюремный корпус не было. Не смотрите на меня так. Простая просьба разобраться в ситуации и добраться до истины: почему она это сделала…
– А Салурри меж тем косяки дверные гложет втихомолку, - продолжал подливать масла в огонь Баркли.
– Хотя вначале, терзаемый чувством долга перед руководством Антинеля и какими-то личными соображениями, требовал гуманно усыпить свою подружку хлороформом и без лишнего пафоса сжечь в крематории… наверное, Ажан не любит горячее молоко с мёдом и цианидом… в отличие от некоторых.