Чтение онлайн

От этого напоминания я невольно грустнею. Лора кивает.

– Да ладно, подруга, не печалься. Мне и самой жалко, что ты уйдёшь, но раз решила - нечего плакаться. А покупателя на меч я тебе сыщу. Правильно Аркаша говорит: надо, чтобы знатоки оценили. Думаю, монет на двести он потянет.

– На сколько?
– недоверчиво спрашиваю. Помнится, Васюта оценивал обычный меч монет в двадцать, неужели мой трофей настолько хорош?

– Двести, не меньше. Камушек, смотри, явно не простой, магией накачан, и металл подозрительно чистых, железо метеоритное, не иначе, да и ковка...

– Четыреста пятьдесят - пятьсот, - перебивает Аркадий.
– Он, похоже, из набора. К специалистам я его сам снесу, только уж извините, и куплю сам. Ты не против, Ваня?

– Аркадий, - говорю жалобно, - да я тебе его так отдаю, пользуйся! Мне-то он на что?

Он гордо вскидывает брови.

– Я сказал - куплю!

Лора пихает меня в бок.

– Даже не противься, а то поднимет цену. Думаешь, ежели оборотник, то карман пустой? Да он на своей работе огребает больше моего! Собирает он эти мечи, - добавляет она, - у него уже такая коллекция, что развешивать негде, стен в доме не хватает. Ещё и похвастает перед друзьями, за сколько эту железку у тебя выкупил, ему, чем дороже, тем престижнее. Ты ж знаешь, коллекционеры - они на всю голову поеханы.

И тут я вспоминаю ещё кое-что.

– Хорошо, - говорю.
– Мне, собственно, всё равно, кто его купит, хотя, если Аркаша - будет приятно. А вот просьба у меня к вам большая, ребята: поможете мне в квест собраться?

Аркадий отрывается от своей новой игрушки. У Лоры вытягивается лицо.

– А как же Васюта?
– с запинкой говорит она.
– И сэр? Полагается, вообще-то, Наставникам своих-то собирать; случилось что?

– Васюта...
– я прокашливаюсь, - сообщил, что уезжает в эти свои дозоры, надолго. Я так понимаю, что ему сейчас не до моих сборов, - добавляю с невольной горечью, - да оно и понятно. Его дело ратное, важное, и с моим не сравнится. Но вы-то здесь, могу я на вас рассчитывать? У вас опыт, вы же учеников снаряжали, отправляли...

– Ваня, здесь что-то не так, - говорит Лора серьёзно.
– Не подумай, я не отнекиваюсь, снарядим тебя чин по чину. Но только не нравится мне этот отъезд. Ну, кликнул воевода добровольцев, он и к нам клинья подбивал, и мы, конечно, тоже пойдём, чтобы форму не терять, но пока что не война, прорывы - явление рядовое. Но ученицу свою в квест не проводить? Не похоже на Васюту. Может, подстраховывается он, говоря, что надолго едет? У тебя сегодня который день?

– Шестой.

– Минуту, - вмешивается Аркадий, - день - это по календарю, а сутки какие? Ты сюда когда попала - днём, утром, вечером? До полуночи или после?

Сперва сбиваюсь от такого вопроса, а потом до меня доходит: сутки! Надо, как командировочные, считать ночи, а не даты!

– Тогда получается, - прикидываю, - пятые сутки, а шестые начнутся часов в восемь вечера. Я точно не знаю, это навскидку.

Аркадий удовлетворённо кивает.

– Видишь, какая разница! Ты в уме держи, может пригодиться. Так вот: за четыре дня, да на его-то Чёрте рубеж локации можно несколько раз прочесать. Да у воеводы в дружине парни не хилее Васюты, и не один десяток, так что твой герой там погоды не сделает. Что-то он темнит, твой герой.

Оборотник раздражён. Лора успокаивающе гладит его по плечу.

– Давай не будем встревать, Аркаша. Может, он Ване сам всё и объяснит. Васюта ничего зря не делает. Не кипятись...

Он сердито хмурится. Подтягивает на своём запястье манжет.

– Смотри сюда, - говорит мне.

И я вижу странно знакомую татуировку: ящерку. Только у Галы она малахитово-зелёная, плоская, а здесь выпуклая, словно живая, и каждая чешуйка топорщится, словно крошечный сапфирчик. Оборотник щёлкает пальцами - и ящерка перебегает на тыльную сторону ладони. Легко скользит между пальцами, взбирается по рукаву, замирает на щеке, и замирает экзотической татуировкой.

– Ты Галин ученик?
– поражённо спрашиваю я.

Друид дёргает щекой, ящерка виновато моргает и скользит по шее на грудь, под рубашку. Где уж она там обосновывается, не знаю, но только на запястье больше не появляется.

– У меня был другой учитель, Ваня. Ящерка - это знак отличия, им не каждого жалуют, только при хорошем развитии Дара. У меня есть иногда неплохие предвиденья, Ваня, вот я и говорю тебе: здесь что-то не так. Потолкуй с Васютой, если ещё появится, но не в лоб его спрашивай, иначе замкнётся и вообще ничего не скажет, найди обходные пути. Что он от тебя скрывает? Почему не хочет сам тебя собирать? И мне кажется...

– Аркаша!
– предостерегающе говорит Лора и, похоже, намеревается заткнуть ему рот.

– Помолчи, Ло. Может статься, мы убережём её от многих неприятностей. Что-то он задумал. Прости, Ваня. Ничего не могу с собой поделать, если что вижу - оно во мне не удерживается.

Я молчу. Лора смотрит виновато. Прости, мол, его дурака, что на уме, то и на языке.

Я верю тебе, Аркашенька. Потому что с момента последнего разговора с Васютой поселилась у меня в душе непонятная тревога.

Что-то идёт не так. Не по сценарию. Или впрямь я такая непутёвая, что всё у меня наперекосяк?

Глава 10.

Как же у меня всё болит! Копчик, попа, ноги, снова копчик... И чем ближе к Васютиному дому, тем сильнее. Так и кажется, что всё нижеспиние - один громадный сплошной синяк. Хорошо, я в песок тюкалась, не в землю и не в мостовую, а то одними синяками и ушибами не обошлось бы. Что же я такая неуклюжая? Может, у меня центр тяжести неправильно расположен?

Вдобавок ко всему, чтобы Веснушке не делать лишний крюк, Лора оставляет её на конюшне, а меня снова подсаживает на Снежинку, к себе за спину. Мол, ты у нас хоть и героическая подруга, а практику ещё никто не отменял, не ленись. Знаю, что общаться нам осталось недолго, потому терплю.

Когда мы подъезжаем к Васютиному дому, на небосклоне моргает первая звезда.

– Бывай!
– салютует Лора и, поставив на дыбы белую лошадку, красиво разворачивается и уносится галопом, как будто не было позади утомительного дня. Аркадий покинул нас ещё раньше - остался на лугу, объяснив, что второй раз за короткое время степняки сюда не сунутся, а он пока найдёт подходящий объект для перекидывания, чтобы отдохнуть и пополнить силы. Луна, ночное небо, чужая ипостась - вот всё, что нужно оборотнику для окончательной реабилитации.

В трактире непривычно тихо. С отъездом Васюты словно лампочку выкрутили: пустынно, нет жилого духа, по углам таится мрак и даже половицы перестают сиять, лишь белёсо отсвечивают. Янек встречает меня угрюмо; убедившись, что вернулась в целости и сохранности, скрывается у себя наверху. Впервые за неделю я остаюсь совершенно одна. И не знаю, куда себя деть.

Пытаюсь прилечь, отдохнуть, но минут через десять ловлю себя на том, что бездумно таращусь в потолок, а сна - ни в одном глазу, только сердце колотится. Такое случается при больших нагрузках, думаешь: вот сейчас упаду в подушку - и усну без задних ног; но вместо того ворочаешься, ворочаешься и встаёшь, измаявшись.