Чтение онлайн

Эрцгерцог Леопольд Сальватор, сидевший молча, сжал руки на коленях и поднял голову.

– Франц, я понимаю твои мотивы. Но понимаешь ли ты, чем рискуешь? Если Берлин воспримет это как повод к войне, у нас нет шансов. У нас нет пороха, нет союзников, нет денег. Армия не готова воевать даже с Сербией, не то что с Германией. Ты ставишь на карту всё.

– Я ставлю на карту нашу честь, – ответил Фердинанд. – Если проглотить это унижение сейчас, мы потеряем нечто большее, чем армия. Мы потеряем право называться империей. Лучше пасть с достоинством, чем жить на коленях перед теми, кто нас презирает.

Потиорек внимательно смотрел на эрцгерцога и видел, что тот не просто взволнован, он свято верит в свои слова. Именно это пугало начальника Генерального штаба больше всего. Пока человек сомневается, с ним можно говорить. Когда сомнений нет, говорить уже поздно.

– Ваше Высочество, – произнёс Потиорек тихо, – позвольте мне как начальнику Генерального штаба заметить, у нас до сих пор нет окончательных доказательств, что за терактами и диверсией в Блумау стоит именно Берлин. Вероятность высока, но не стопроцентна. Нельзя исключать и третью сторону. Ошибка сейчас приведёт к разрыву с единственной державой, способной защитить нас от России. Мы останемся в полной изоляции.

Франц Фердинанд посмотрел на него долгим взглядом, в котором не было гнева, только усталость.

– Оскар, ваши подчинённые из Эвиденцбюро ищут доказательства. Я доверяю и вам, и им. Но пока они ищут, империя истекает кровью. У нас нет времени ждать. Я выбрал действовать.

Он обвёл глазами присутствующих.

– Я собрал вас не за советом. Я собрал вас, чтобы вы знали: обратного пути нет. Готовьте армию к любому развитию событий.

***

Послание было доставлено в Берлин в полдень следующего дня, когда кайзер Вильгельм II находился в Вильгельмсхафене, на церемонии спуска на воду нового дредноута «Кёниг Альберт». Гигантский корабль, закованный в броню крупповской стали, медленно и величественно сошёл со стапеля под гром оркестра и приветственные крики толпы. Кайзер, в адмиральском мундире, с подзорной трубой в руке, стоял на трибуне среди высших чинов флота. Он был в приподнятом настроении – флот рос, империя крепла, и ничто, казалось, не могло омрачить этот день.

Ультиматум ему вручили на выходе с церемонии. Морской адъютант, капитан первого ранга, протянул запечатанный конверт с пометкой «Срочно, лично кайзеру». Вильгельм отошёл в сторону, разорвал конверт и прочитал. Прочитал один раз, потом второй. Лицо его сначала побледнело, потом пошло красными пятнами. Адъютант, стоявший рядом, потом рассказывал, что кайзер скомкал бумагу и швырнул её на землю – жест, какого он не позволял себе даже в самых острых ситуациях. Затем подозвал начальника Военного кабинета генерала фон Люнкера и отрывисто произнёс:

– Немедленно в Берлин. Экстренное совещание. Всех – Мольтке, Бетмана, Ягова, Фалькенхайна. Сегодня ночью, в Постдаме, во дворце.

Он не стал дожидаться запланированного банкета. Императорский поезд отошёл из Вильгельмсхафена через сорок минут.

***

В Постдамском дворце, в том самом кабинете, где кайзер обычно принимал лишь самых доверенных лиц, собрались шесть человек. Бетман-Гольвег прибыл прямо с заседания Рейхстага, не успев даже сменить сюртук. Мольтке, вызванный из Генерального штаба, был, как всегда, безупречен, но тени под глазами стали ещё глубже. Фалькенхайн сидел рядом с ним, мрачный, как перед боем. Ягов, статс-секретарь по иностранным делам, нервно крутил в пальцах незажжённую сигару. Заместитель Мольтке, генерал-квартирмейстер фон Вальдерзее, явившийся с папкой под мышкой, сел в стороне, ожидая, когда ему дадут слово.

Кайзер стоял у камина, не в силах усидеть на месте. Скомканный лист ультиматума валялся на столе, но каждый из присутствующих уже прочитал копию.

– Это война! – Вильгельм почти выкрикнул эти слова, и в его голосе смешались гнев и недоумение. – Этот человек, которого я считал другом, которому я гарантировал поддержку, шлёт мне ультиматум! Мне! Кайзеру! Он требует, чтобы я отвёл войска от границы, на которой он сам уже развернул свои батареи! Он угрожает мне разрывом союза! Вы понимаете, что это значит? Это вероломство, какого Германия не видела со времён Фридриха Великого!

Бетман-Гольвег попытался заговорить первым. Он поднял руку, призывая к спокойствию.

– Ваше Величество, я понимаю ваше негодование. Но прежде чем предпринимать какие-либо шаги, мы должны понять, что стоит за этим посланием. Эрцгерцог Франц Фердинанд известен своей импульсивностью, но он не самоубийца. Если он идёт на такой риск, значит, он действительно убеждён, что Германия ведёт против него враждебные действия. Мы должны выяснить, на чём основана эта убеждённость.

– На чём?! – взорвался кайзер. – На паранойе, вот на чём! Его контрразведка, эти жалкие слизняки, нашли немецкий след, наверное, под каждой кроватью, и он в это поверил! Он думает, что мы обстреляли его Парламент, что мы убили его министра, что мы взорвали его генерала! Он ищет врагов в Берлине, вместо того чтобы искать их в Белграде или Петербурге!

Фалькенхайн подал голос. Он говорил резко, как человек, привыкший отдавать приказы и не любящий дипломатических околичностей.

– Как бы то ни было, ультиматум предъявлен. И мы должны ответить на него так, как подобает великой державе. Если мы уступим, мы покажем Вене, что с нами можно разговаривать языком шантажа. Я предлагаю немедленно привести войска в Саксонии и Баварии в состояние полной боевой готовности и выдвинуть их к границе на расстояние прямого визуального контакта. Пусть Вена увидит, что мы не шутим.

Мольтке, до сих пор молчавший, покачал головой.

– Эрих, это именно то, чего он ждёт. Он хочет демонстрации силы, чтобы сказать своему императору: «Видите, я был прав, они готовят вторжение». Если мы сейчас выкатим пушки к границе, мы подтвердим его паранойю и сделаем войну неизбежной.

– Ты предлагаешь уступить? – резко спросил Фалькенхайн.

– Нет. Я предлагаю не давать ему повода. Ответить твёрдо, но без резких движений. Дипломатическая нота, а не мобилизация. Показать, что мы не боимся, но и не провоцируем.

Бетман-Гольвег кивнул.

– Я согласен с генерал-полковником. Мы должны ответить, но ответ должен оставлять пространство для манёвра. Если мы ответим ультиматумом на ультиматум, это кончится тем, что через неделю мы будем стрелять друг в друга.

Ягов наконец зажёг сигару и выпустил облачко дыма.

– Позволю себе заметить, что мы уже имеем дело с ситуацией, когда пространство для манёвра практически отсутствует. Австрийцы стянули войска к нашей границе. Теперь ещё и ультиматум. Если мы не покажем силу сейчас, следующим шагом Вены будет разрыв союза. И тогда мы останемся одни против России, Франции и Англии. Допустить этого мы не можем.

В этот момент фон Вальдерзее, до сих пор сидевший молча, попросил слова.

– Господа, я должен сообщить вам нечто важное. Подчиненное мне ведомство, Абтейлунг IIIb,под руководством майора Николаи, закончило предварительную проверку некоторых обстоятельств, связанных с диверсией в Блумау. Мы не знаем пока, кто стоит за ней, но у нас появилась зацепка. Аргентинский след.

В комнате воцарилось молчание.

– Объясните, – коротко потребовал Мольтке.

Фон Вальдерзее раскрыл папку.