Чтение онлайн

– Понимаю, Ваше Императорское Высочество, – тихо ответил Ронге. – Это означает, что мы окажемся в зависимости от тех, кого подозреваем во враждебных действиях. И одновременно это означает, что если наш враг действительно находится в Берлине, он получит дополнительный рычаг давления на нас. А если нет, мы всё равно будем вынуждены обратиться к немцам, и это может быть использовано против нас третьей стороной.

Леопольд Сальватор медленно кивнул. Дождь за окном усилился, стекая по стёклам сплошными прозрачными полосами. Где-то на плацу офицер выкрикивал команды, голос его звучал глухо, как сквозь вату.

– Вы умный человек, майор, – произнёс эрцгерцог всё так же тихо. – И вы понимаете, что это ловушка. Кто бы ни действовал против нас, они строит свою игру на том, чтобы столкнуть нас с Германией или, напротив, сделать её заложниками. В любом случае империя проигрывает. Найдите этих людей. Найдите любой ценой, пока следующий удар не поставил на всех нас крест. Идите и сделайте уже что-нибудь. Свободны.

Ронге вышел из зала. В коридоре он прислонился к стене и несколько секунд стоял неподвижно, прикрыв глаза. В голове его медленно, мучительно складывались разрозненные фрагменты мозаики, но целостной картины не получалось. И ни одного точного ответа на главный вопрос – кто.

Он выпрямился и медленно пошёл к выходу. Дождь стучал по стёклам. За окнами Вена жила своей обычной жизнью, ещё не зная, что этой ночью её армия стала слабее на семьдесят процентов, и что впереди у империи полгода смертельной уязвимости.

Через два дня после совещания в Военном министерстве специальный поезд австрийской военной миссии отошел от Северного вокзала Вены. Состав был коротким – паровоз, два пассажирских вагона первого класса и вагон-салон, оборудованный под штабной кабинет. Охрану несли двенадцать офицеров Тирольских императорских стрелков в штатском, разместившихся в первом вагоне. О цели поездки знали лишь пять человек во всей империи.

Глава делегации генерал-майор фон Войтех сидел у окна в салон-вагоне и молча смотрел на проплывающие мимо поля Нижней Австрии. Напротив него расположился полковник Хольцер, листавший технические спецификации насосов, которые им предстояло обсуждать с инженерами Круппа. Третьим членом миссии был советник министерства иностранных дел граф Агенор Глуховский, сухой, желчный дипломат старой школы с бакенбардами, спускавшимися до середины щёк. Он не произнес ни слова с момента отправления, лишь время от времени доставал из кармана часы на цепочке, щёлкал крышкой и прятал их обратно. Четвёртый участник – подполковник Генерального штаба Макс фон Чизола, офицер с безупречной выправкой и непроницаемым лицом, которому предстояло вести протокол и обеспечивать связь с Веной.

Фон Войтех понимал, что едет просить милостыню у тех, кого его собственное правительство полторы недели назад объявило вероятным противником. Он вспоминал слова эрцгерцога Леопольда Сальватора, сказанные ему накануне в личной беседе: «Генерал, вы должны получить эти насосы любой ценой. Любой. Я беру на себя ответственность перед историей за всё, что вы там пообещаете. Но без насосов через полгода у нас не будет армии».

Эти слова не выходили у него из головы, пока за окнами Богемия сменялась Саксонией, а затем и Бранденбургом.

В Берлин делегация прибыла ранним утром. На Ангальтском вокзале их встретил начальник оперативного отдела Большого Генерального штаба генерал-лейтенант граф фон Вальдерзее – сухой, подтянутый офицер с моноклем в глазу. Он общался с той особенной предупредительной вежливостью, которая не оставляла сомнений – хозяева знают о положении гостей и намерены извлечь из него максимум. Австрийцев разместили в гостевом крыле здания Военного министерства на Лейпцигерплац. Через час после прибытия, без всякой паузы на отдых, их пригласили в зал заседаний.

Помещение было обшито тёмными дубовыми панелями. На стене висел портрет кайзера в полный рост, написанный маслом, и большая карта Европы с аккуратно нанесёнными линиями железных дорог. Вдоль длинного стола, покрытого зелёным сукном, уже сидели те, от кого теперь зависела боеспособность австро-венгерской армии.

Начальник Большого Генерального штаба генерал-полковник Хельмут фон Мольтке-младший занял место во главе стола. Он выглядел уставшим – желтоватый оттенок лица, тёмные круги под глазами – но держался с той холодной отстранённостью, какая достигается лишь долгими годами пребывания у власти. Справа от него сидел генерал Эрих фон Фалькенхайн, прусский военный министр, широкоплечий, с массивными надбровными дугами и взглядом человека, который привык решать всё силой и немедленно. Слева разместился представитель «Круппа», технический директор завода в Эссене доктор Густав Крупп фон Болен, высокий, начинающий седеть мужчина в штатском, с лицом скорее учёного, чем промышленника. Далее сидели офицеры военной разведки – начальник Абтейлунг IIIb майор Вальтер Николаи, и его заместитель, капитан, фамилию которого австрийцам не назвали.

Фон Войтех занял место напротив Мольтке. Рядом сели Хольцер, граф Глуховский и фон Чизола.

Мольтке заговорил первым. Он не стал тратить время на протокольные любезности.

– Господа, мы получили вашу телеграмму с просьбой о чрезвычайной встрече. Мы понимаем её важность, раз уж вы проделали такой путь без предварительных дипломатических согласований. Я жду от вас прямого изложения дела. Что произошло в Блумау и что именно вам нужно?

Фон Войтех взял слово.

– Господин генерал-полковник, господа. Трое суток назад на Императорской и королевской пороховой фабрике Блумау-Нойрисхоф была совершёна диверсия. Разрушены основной и резервный плунжерные насосы подачи нитрующей смеси в меланжевой мастерской. Оба агрегата изготовлены из ферросилида и ремонту не подлежат. Производство пороха остановлено. Мощности по временным схемам подачи кислоты обеспечивают не более пяти процентов от номинала, что эквивалентно полной остановке. Замена насосов требует изготовления новых агрегатов из ферросилида. Единственное предприятие, способное выполнить такое литьё, это завод «Шкода» в Пльзене. Два насоса, уже находящихся там в обработке, будут готовы не ранее чем через четыре месяца, а с учётом монтажа и пусконаладки производство возобновится через шесть-восемь месяцев.

Он сделал паузу, обвёл взглядом лица людей, сидящих напротив. Они были непроницаемы.

– Империя не может ждать полгода. Поэтому мы обращаемся к Германии с просьбой предоставить два готовых ферросилидовых насоса, аналогичных нашим, производства «Крупп». Мы знаем, что на пороховых заводах в Дёрне и Ханау установлены такие же агрегаты, изготовленные по той же лицензионной технологии. Если мы получим их немедленно, производство удастся восстановить в течение полутора-двух месяцев.

Он опустился на стул и приготовился услышать ответ. В зале на несколько секунд установилась тишина. Мольтке медленно перевёл взгляд на Круппа фон Болена. Тот едва заметно покачал головой, и этого движения оказалось достаточно, чтобы фон Войтех понял, что решение не будет простым.

Мольтке заговорил снова. Голос его звучал ровно, почти бесстрастно.

– Генерал фон Войтех, я услышал вас. Однако вы должны понимать – ферросилидовые насосы такого класса это единичные изделия. Вся наша пороховая промышленность располагает считанным числом таких агрегатов. Каждый из них изготавливается почти год. Резервных, лежащих на складе и ожидающих получателя, не существует в природе. Вопрос, который вы перед нами поставили, не является техническим. Он является стратегическим. Мы не можем решить его в ходе одной встречи. Я предлагаю прерваться. Наши эксперты изучат ваши спецификации. Через несколько часов мы продолжим.

Фон Войтех кивнул. Он понимал, что это означает. Австрийцев проводили в гостевое крыло. Дверь за ними закрылась.

Когда шаги в коридоре стихли, Мольтке обвёл взглядом оставшихся. Кроме него, за столом сидели четверо – Фалькенхайн, Крупп фон Болен, Николаи и начальник военно-экономического отдела полковник Беккер, которого вызвали сразу после ухода австрийцев.

– Господа, – произнёс Мольтке, – я хочу услышать ваши мнения. Без дипломатии. Без оглядки на союзные обязательства. Речь идёт о ключевом элементе нашей собственной мобилизационной готовности.