Чтение онлайн

Генерал начал лихорадочно соображать. Ситуация, по правде говоря, была катастрофичная. Если Тайная Канцелярия узнает, что они создали монстров, способных взламывать бункеры, и упустили их… Ну, трибунал будет самым мягким итогом. Скорее всего, всех причастных запытают до полусмерти, а потом растворят в кислоте вместе со всеми родственниками. Там, наверху, тоже не святые люди, но они не прощают ошибок других.

Он задумчиво посмотрел на часы. С момента потери связи прошло всего два часа.

— Доклады с поверхности? — спросил он связиста. — Что-нибудь успело просочиться?

— В эфире полная тишина, господин генерал. Никаких сообщений о нападениях в радиусе пятидесяти километров. Полиция молчит, МЧС молчит. Датчики не фиксируют аномалий на поверхности.

Мещеряков расчётливо прикинул. Что ж, это значит, что они ушли глубоко под землю. Возможно, в те самые старые катакомбы, которых даже нет на картах. И пока что они никого не убили. Кроме персонала этого комплекса, который и так подписывал документы о неразглашении посмертно. Гражданские не пострадали, никаких свидетелей снаружи не было.

В опытной голове генерала мгновенно созрел план спасения собственной шкуры и карьеры. Ведь если нет трупов снаружи — значит, нет и инцидента. Есть просто… неудачный эксперимент, который повлёк за собой локальную аварию. Всего лишь внутреннее дело ведомства.

А твари? Ну, скорее всего, они сдохли в тоннелях от передозировки мутагена. У них был ускоренный метаболизм, и без подпитки они долго не протянут. А если и вылезут где-то через месяц… кто докажет, что это именно его твари? Мало ли в Диких Землях мутантов бегает?

— Слушать мою команду! — крикнул генерал. — Выжечь здесь всё. Термитные заряды на каждый квадратный метр. Температура должна быть такой, чтобы даже бетон остекленел. Никаких следов ДНК, никаких остатков оборудования, никаких тел. Всё должно превратиться в пепел.

— А прорыв в вентиляцию?

— Залить быстротвердеющим полимером с армированием. Замуровать наглухо. Спишем на обрушение грунта.

Мещеряков прошёлся по разгромленной лаборатории.

— Официальная версия: взрыв экспериментального реактора синтеза. Персонал погиб мгновенно. Тела кремированы температурой взрыва. Оборудование уничтожено. Проект временно закрыт.

— А образцы, господин генерал? В отчёте нужно указать судьбу объектов.

Мещеряков посмотрел на разорванные боксы.

— Объекты уничтожены в ходе аварии. Останки утилизированы. Мы здесь ничего не искали и никого не упустили. Ясно?

— Так точно!

Генерал пошёл к выходу.

— Даю вам один час. Чтобы ровно через шестьдесят минут здесь было стерильно, как в газовой камере. И чтобы ни одна живая душа не узнала, что здесь произошло на самом деле.

Генерал был доволен собой, так как успел перехватить инициативу. Сейчас они всё зачистят, а потом он напишет красивый отчёт о героизме учёных, погибших при испытаниях, запросит финансирование на восстановление комплекса… А эти твари…

Ну, если они действительно такие умные, то засядут там внизу, в катакомбах. А если тупые и покажутся на свет… Ну что ж, это будут уже проблемы местных властей и следопытов. Ведь как доказать, что твари вылезли отсюда? Бирок на них нет, чипов тоже. Главное, что по бумагам у него полный порядок.

— Виктор, а ты вообще понимаешь, куда мы едем? — Агнесса поправила бриллиантовый кулон на шее и оценивающе посмотрела на меня. — Это не сельская ярмарка, где продают поросят, а закрытый аукцион. Туда пускают только аристократов. И то по приглашениям, заверенным гербовой печатью.

Я одёрнул рукав своего пиджака (который Валерия заставила меня купить, шантажируя своим увольнением), надетый поверх белой футболки с джинсами и пожал плечами.

— Да хоть на бал к самому Императору. Главное, чтобы там кормили вкусняшками.

Мы сидели в её машине, которая мчалась по вечернему проспекту. Агнесса решила, что нам нужно, цитирую, «провести время вместе». Официальная версия — обсудить дела и показать мне, как живёт высший свет. Но я-то знал, что есть и другая, неофициальная — ей просто хотелось похвастаться своими возможностями.

— Там будут лучшие образцы боевых и декоративных химер со всей Империи, — продолжала она просвещать меня. — Редчайшие экземпляры. Цены там начинаются от пятидесяти тысяч.

— Ага. Посмотрим на этот «зоопарк».

Мы подъехали к шикарному зданию с колоннами. Я сразу же про себя отметил, что охраны здесь было больше, чем гостей. На входе сканировали ауры, проверяли приглашения и, кажется, даже брали анализ на принадлежность к «голубой крови».

Нас пропустили без очереди. Агнесса шла с гордо поднятой головой, кивая знакомым аристократам. Я шёл следом, чувствуя себя антропологом в племени дикарей, которые обмениваются стеклянными бусами.

Зал был огромный, повсюду бархат, позолота и хрусталь. А в центре расположилась сцена-подиум, освещённая прожекторами, вокруг которой ложи для вип-гостей.

Нас проводили в личную ложу Новиковых. Принесли шампанское, икру и фрукты… Да уж, неплохо живут. Это не наши заказные пиццы и шаурма раз в неделю по пятницам.

— Итак, лот номер один! — произнёс аукционист, когда все расселись по местам. — Боевой химеро-волк! Выведен в питомниках Урала!

На сцену вывели… недоразумение. Да, фактически это был волк. Да, большой. Да, с какими-то металлическими пластинами, вживлёнными в череп. Он рычал, скалился и пускал слюни.

— Стартовая цена двадцать тысяч рублей!

Я в этот момент как раз отпивал из бокала и даже поперхнулся шампанским, да так, что пена попала в нос.

— Двадцать кусков за это? — фыркнул я, откашливаясь. — Ты видишь его задние лапы? У него дисплазия суставов. Он бегать не сможет уже через месяц. А этот имплант в голове… он же давит на лобные доли. У него мигрень постоянная, вот он и бесится. Это не боец, а инвалид.

— Тише ты, — шикнула на меня Агнесса. — Это престижный лот.

— Тридцать тысяч! — крикнул кто-то из зала.

— Сорок!

— Пятьдесят…

Я смотрел на довольного аристократа, который выиграл в торгах, и только ради приличия сдерживал смех. Пятьдесят тысяч отдал за ходячий набор болезней… Вот так повезло счастливчику!

Дальше пошло ещё веселее.

Вывели «Огненную Лисицу» — красивая, рыжую, хвост горит настоящим огнём.

— Уникальная мутация! Природный пирокинез! — распинался ведущий.

— Ага, природный, — хмыкнул я. — Ей просто железы пересадили от огненной саламандры, причём криво. У неё же перегрев организма. Видишь, как она дышит? Ей жить осталось полгода, потом сгорит изнутри.