Идзуми Сикибу. Собрание стихотворений. Дневник
Шрифт:
Один человек, тайно меня посещавший, на пятый день пятой луны [58] — не знаю, что уж там пришло ему в голову, — покинул меня уже после того, как совсем рассвело, а потом прислал письмо, в котором были такие слова: «Я рад, что сегодня всем стало ясно…» Вот как я ответила:
Пусть и рискнул Ты ко мне заглянуть случайно, Люди станут коситься.— «Уж не успел ли он корни В доме ее пустить?»58
58 Пятый день пятой луны — см. коммент. 31 к «Дневнику».
Человек, который время от времени писал ко мне, на восьмую луну прислал письмо, в котором были такие слова: «Роса на моих рукавах. Я ответила:
Что делать — осень… Печалей людских не ведают Листья мисканта, Но взгляни, и они поникли Под тяжестью хладной росы.Обидевшись на возлюбленного…
У горных вершин, Где отступают мысли О грядущих разладах, Даже здесь разрастается лес Бесконечных людских стенаний.Однажды, когда я беседовала с одним человеком, ко мне пришел еще один, а утром, после того как они оба ушли, я отправила им такую песню…
Эта луна, Неприкаянно одинокая В небе пустынном, Вдруг беспощадным светом Озарила мою судьбу.Однажды, когда я была забыта Ясумасой [59] , меня посетил Канэфуса… [60]
Тайком от людей Печалиться и вздыхать — Как это привычно! Ведь расставаться с цветами Приходится каждой весной.59
59 Ясумаса — Фудзивара Ясумаса, второй муж Идзуми Сикибу.
60
60 Канэфуса — Фудзивара Канэфуса (1002–1069), известный поэт.
Мы давно не встречались с принцем Ацумити, но однажды осенью он вспомнил обо мне и приехал… [61]
Когда бы тебя Я ждала, то, верно, страдала бы Именно так… Но кто бы мог ожидать, Что в этот осенний вечер…Человеку, который, порвав со мной, перестал навещать меня…
Но ведь сердце осталось, Сердце, полное жгучей обиды. Так почему Не приходишь, будто о том И знать ничего не желаешь…61
61 «…он вспомнил обо мне и приехал…» — это же стихотворение есть в «Дневнике» (см. стих. 11), но там говорится о том, что принц как раз не приехал к Идзуми Сикибу. Соответственно по-разному можно понимать конец стихотворения. В «Дневнике» последняя строка («омоимокакэну кёу но юугурэ») скорее толкуется как «неожиданно, сверх меры (печальный) сегодняшний вечер», здесь, в Собрании стихов (при том, что здесь вместо «кёу но юугурэ» дается вариант «аки но юугурэ») — как «неожиданно, сверх меры (радостный) осенний вечер».
Однажды в дни восьмой луны один человек, зайдя ко мне, забыл у меня веер, на котором были нарисованы листья бамбука, покрытые росой. Через некоторое время я вернула ему веер, а с ним такую песню…
Ты так быстро ушел — На рассвете, едва пробудившись. Даже эта роса, Окропившая листья бамбука, Дольше в доме моем задержалась.Человек, который долго не навещал меня, вдруг прислал привязанное к ветке ямабуки письмо, в котором были такие слова: «Простите мне столь долгое молчание»…
Тебя вовсе не жду, Но если скажу: «Прощаю», Ужели придешь? Ужели сорвать решишься Пышный цветок ямабуки? [62]Узнав, что тот же самый человек вернулся в столицу, привязала к тому же самому цветку и отправила…
Уныло вздыхая, Думы свои устремляю К цветам ямабуки, Как они там, одинокие, Цветут в далеком Идэ? [63]62
62 Сорвать цветок ямабуки — значило овладеть женщиной.
63
63 Идэ — место, славящееся особенной красотой цветов ямабуки (керрия, кустарник с желтыми цветами).
Человек, тайно навещавший меня, пришел как-то в дождливую ночь, а потом прислал письмо, в котором писал, что промок…
Невидимый взорам Дождь все льется и льется… Что же скажу Тому, кто узнать захочет — Отчего мокры рукава?Один человек постоянно писал ко мне, и я подала ему надежду, что на двадцатый день, непременно… Когда же он ответил: «Как долго ждать…», написала:
Ужели не знаешь О том, что осенней порою На двадцатую ночь Луна явится взору на миг, Выглянув из-за ветвей?Я упрекнула одного человека, узнав, что он обменивается письмами с другой женщиной, он же стал все отрицать, тогда я написала ему:
Сердце твое Опустело, я знаю, и что же — Дней паутину Ты и теперь плетешь, Как плел до этого дня?Человеку, который сказал, что не забудет меня, пока живет в этом мире…
Вот если бы мне Удалось задержаться подольше В этом мире, тогда Я б, наверно, сумела проверить, Забудешь меня ты иль нет?Один человек сказал мне: «Неужели еще когда-нибудь,», — имея в виду женщину, к которой иногда обращал свои речи, но спустя некоторое время в одну дождливую ночь [64] я узнала о том, что он снова отправился к ней, а потому послала ему…
Слышала я: Ты давно позабыл дорогу К горе Три зонта, И можно ли было подумать, Что даже в дождливую ночь…Когда человек, который должен был прийти, не пришел…
64
64 «…в одну дождливую ночь…» — ненастные ночи нередко служили для мужчин предлогом, чтобы под видом беспокойства за возлюбленную восстановить распавшуюся связь.
В то время, когда было отчего печалиться, глядя на луну…
О, если бы рядом Был хоть кто-нибудь, чтобы могла Его расспросить: Так ли сердце его замирает, Когда он глядит на луну?РАЗНОЕ
Однажды, томясь от тоски, стала записывать всякие пустяки, невольно приходящие в голову, и в частности — каким бы я хотела видеть этот мир…
О, если б всегда Вечера были ясными, лунными, Все как один, А люди бы ведать не ведали, Что такое кромешная тьма…* * *
О, если б всегда Вёсны сияли цветами, Все как одна, И лепестки никогда бы Не покидали ветвей.