Чтение онлайн

Я снова поворачиваюсь вперед и фокусирую свой единственный здоровый глаз на одной-единственной фигуре.

Отражение поднимает руку и машет мне, расплываясь в ехидной ухмылочке.

Мне требуется слишком много времени, чтобы осознать: мои руки висят вдоль туловища.

Я не машу. Это не моё отражение.

Это живой человек.

Здесь, внутри, кто-то есть вместе со мной.

Мой близнец.

ИГРА ОТРАЖЕНИЙ

Красота Нарцисса заставляла влюбляться в него каждого, но он отвергал всех. Он был настолько тщеславен, что однажды послал своему поклоннику меч, предлагая тому лишить себя жизни, чтобы доказать свою любовь.

Арес

У меня нет времени его искать: свет гаснет, и зеркальный зал погружается в абсолютную тьму.

— Ты где? — кричу я, бросаясь в разные стороны, расставив руки, будто пытаясь его нащупать.

Я иду, но натыкаюсь на зеркальную стену. Я не хочу уходить, я хочу найти его.

Музыка обрывается. И внезапно кажется, что каждый звук засасывает в бездну тьмы. Когда свет загорается — резко и весь одновременно, — вокруг по-прежнему царит тишина.

Я отчаянно ищу фальшивую копию в зеркалах, но всё вернулось в норму. Каждое моё движение отражается естественно. Либо мой близнец всё еще здесь и он чертовски крутой мим. Либо, что хуже: он вышел и направился к моей семье.

Я бросаюсь вперед, едва не срывая занавеску-дверь. Снова бегу по коридору; капля пота катится от корней волос по виску. Когда я вылетаю из шатра, вокруг больше никого нет.

Нет посетителей цирка.

Нет моих родных.

Ни единой живой души. Место выглядит заброшенным. Остался только тот самый клоун, который заманил меня внутрь. Он не выражает никаких эмоций, будто всё в порядке, а это я схожу с ума.

Цирк опустел, не слышно ни звука, кроме моего прерывистого дыхания и стука сердца. — Что случилось? Куда все делись?

Паяц улыбается и машет мне рукой в перчатке. Если раньше он меня пугал, то теперь просто бесит.

Я кидаюсь к нему, уже замахнувшись кулаком, чтобы размазать его раскрашенную рожу. Стоит ему понять мои намерения, как паяц становится серьезным и достает из кармана брюк пистолет.

Отлично. Этого и следовало ожидать.

Он наставляет его на меня, а свободной рукой указывает — проваливай. Да, но куда? Куда мне, мать вашу, идти? Где мои братья и сестра? Где Хелл? Где кузены?

Клоун настаивает, глядя на меня с раздражением, будто я тупица, не способный понять элементарных указаний.

— Куда мне, черт возьми… — вопрос застревает в горле. Он не указывает на дорогу.

Он показывает куда-то вверх, высоко над нашими головами. Я прослеживаю взглядом за его указательным пальцем и фокусируюсь на колесе обозрения. Я был так напуган тем, что остался один, что даже не заметил: единственный островок жизни здесь — это аттракцион.

Кабинки не двигаются, но они подсвечены разноцветными огоньками. В таком мрачном месте это единственная вещь, которая выглядит весело. Настолько весело, что это кажется еще более жутким, чем рваные шатры и несчастные клоуны. Я бегу. Так, как никогда в жизни не бегал.

Я несусь к колесу, выкрикивая по очереди имена своих близких. Всё, что я получаю в ответ — это эхо. Мой собственный голос, наполняющий ночь и это пустынное место, будто издеваясь и насмехаясь надо мной.

Я замедляюсь, только когда замечаю две фигуры, ждущие меня у билетной кассы. Танатос и Цирцея. Справа от них — моя семья. Все они сидят в два ряда на красных плюшевых креслах, потертых и облезлых. Я всматриваюсь в каждое лицо, чтобы убедиться, что все на месте, и у меня перехватывает дыхание.

Очевидно, кое-кого не хватает.

Лиам. Зевс. Хелл. Дионис. Перепроверяю.

Лиам. Зевс. Хелл. Дионис.

Первым делом я ищу поддержки у Хайдеса. И, встретившись с ним взглядом, замечаю еще одну деталь: их руки скованы за спиной наручниками.

— Добро пожаловать! — приветствует меня Танатос, разведя руки в стороны. На нем элегантный пиджак на голое тело. Типичный выбор стиля для этой семейки. — Сегодня ночью весь цирк в нашем распоряжении. Не чувствуешь себя польщенным?

— Где остальные?

Цирцея качает головой. — Мамочка не учила тебя здороваться в ответ? Ах, ну да. Она была слишком занята, придумывая, как бы тебя прихлопнуть.

Я стискиваю зубы.

Танатос выходит вперед, игнорируя наши перепалки. Большим пальцем он указывает куда-то себе за спину. — Черт, Арес, Уран тебе реально зрение запорол. Ты их не видишь?

Я смотрю туда, куда он показывает. Сначала ничего не меняется, и я уже хочу заорать на него, чтобы перестал издеваться. А потом я их вижу.

Лиам, Зевс, Хелл и Дионис находятся у подножия колеса обозрения. Шеренга начинается и заканчивается двумя клоунами.

Волна ярости заставляет мои кости вибрировать. — Зачем вы снова вплели сюда Лиама и Хелл?

Цирцея хихикает. — Ну, за Лиама нам даже немного жаль, но он крайне полезная пешка для нашей игры. А мисс Фокс… что ж, мы тебя предупреждали. Испытания включают в себя тех, кто тебе дорог. Пора завязывать с этим детсадовским спектаклем, где ты делаешь вид, будто тебе на неё плевать.

— Да, но Лиам тут не…

— Возможно, ты и не особо привязан к Лиаму, — соглашается Танатос, — но он — сопутствующий ущерб. Ты любишь Зевса, а Зевс дорожит Лиамом. Раз он втянут в это, полагаю, винить во всем будут твоего брата, а тебя оправдают.

Стоит ему это произнести, как Зевс и Лиам вздрагивают одновременно. Только Зевс поворачивается, чтобы посмотреть на него, а Лиам сидит, опустив голову над террариумом своего геккона.

Они даже геккона сюда притащили? Будто прочитав мои мысли, Танатос издает раздраженный звук.

— Ради всего святого, заберите у него этого геккона и несите сюда!

Двое клоунов хватают клетку и ставят её у ног Танатоса. Это всё какой-то сюрреализм. Мы в гребаном цирке, в Мексике, нас окружают клоуны со стволами. Одно надо признать: у моего деда куда больше изобретательности и фантазии, чем у Кроноса.

Я почти скучаю по Саркофагу. Почти.

Я прочищаю горло. — Итак, это четвертое испытание? Кто его устраивает? Какая мифологическая фигура? Я, кроме вас, никого не вижу.

Танатос улыбается. — Разве не очевидно? Ты её не видишь, Арес, потому что перед тобой больше нет зеркала. Организатор — ты сам.

Я впадаю в ступор. — В смысле? Как я могу организовать своё собственное испытание?

— Потому что оно следует той же схеме, что и твои игры. Помнишь? «Меньшее зло». Пару месяцев назад ты заставил своих кузенов играть в театре, — объясняет Танатос.