Чтение онлайн

Воспоминание бьет наотмашь. Мы только приехали в Йель и хотели немного порисоваться перед кузенами, поэтому я попросил разрешения позвать их на свои игры. Каждый вносил вступительный взнос, а весь куш забирал тот, кто дойдет до конца. Каждый игрок должен был выбирать между двумя неприятными обязательствами и решать, какое из них — меньшее зло.

— Твоя же собственная игра обернулась против тебя. Разве это не поэтично? — давит Дженнифер.

— Дженнифер, было бы по-настоящему поэтично, если бы ты пошла на… — начинаю я.

Хайдес меня перебивает. — Не усугубляй ситуацию. Иначе…

— «Иначе» что? Снова меня поцелуешь, чтобы я заглох, любовь моя?

Слишком поздно я соображаю, что выпалил это вслух при всех. Вся семья одновременно поворачивается к Хайдесу. Даже клоуны, которым платит Уран, переводят взгляд с меня на него с явным недоумением.

— Вы целовались?! — восклицает Зевс.

— Он меня поцеловал! — поправляю я.

— Ты с ним взасос лизался? — вопит Гермес, на мгновение отвлекшись от грядущей трагедии. Он едва сдерживает смех.

— Неожиданно, — комментирует Аполлон со своим вечным сдержанным и рассудительным видом.

Ладно, пожалуй, был не лучший момент вываливать эту историю.

Танатос хлопает в ладоши. — Как бы мне ни хотелось узнать подробности, напомню: нам нужно играть. Так что, если можно, заткните пасти и дайте Аресу сосредоточиться.

Мы с Коэн обмениваемся быстрыми взглядами, прежде чем я фиксирую свой единственный здоровый глаз на Танатосе. Я делаю несколько шагов вперед, и он выставляет руки, указывая мне, где остановиться. Затем он кивает на колесо обозрения — оно светится, но стоит неподвижно.

— Из этих десяти кабинок пять будут расшатаны так, что хватит и пол-оборота, а то и меньше, чтобы они сорвались с креплений и рухнули вниз. Десять метров свободного полета из самой верхней точки.

В подтверждение его слов один из клоунов начинает ковыряться в нижней левой кабинке. Справа висит зеркально расположенная кабина, которая, полагаю, останется целой.

Мне это не нравится. Совсем не нравится, особенно когда первым из группы выводят Хелл.

Появляется очередной клоун, одетый точь-в-точь как остальные, ведя за руку ребенка. У малого копна светлых кудряшек, а к груди он прижимает плюшевого мишку.

— С одной стороны у нас мисс Фокс, а с другой — Пэйтон, очаровательный восьмилетний мальчик, за которым родителям стоило бы присматривать получше, — представляет Танатос.

— Чья жизнь, Арес, ценнее? Кого ты посадишь в исправную кабинку, а кого отправишь в ту, что рухнет? У тебя три минуты на решение. Время пошло.

Справа от меня поднимается хор протестов, но Лиам, Зевс и Хелл тоже не молчат. Возмущение настолько велико, что их слова сливаются в неразличимый гул.

— Ты совсем с катушек съехал? — ору я. — Это восьмилетний ребенок! Невинный ребенок!

Танатос вскидывает руки. — Игру выбрал Уран. Я лишь исполняю приказы и слежу, чтобы всё шло по его плану.

Цирцея поворачивает ко мне телефон, на экране которого на весь дисплей тикает секундомер. Она улыбается. — Что для тебя «меньшее зло», Арес? Пожертвовать восьмилетним ребенком ради спасения девчонки, которая тебе так нравится… или поставить под удар единственную девушку в мире, способную тебя полюбить, чтобы спасти незнакомого мальчишку?

Кто-то выкрикивает моё имя. Наверняка этот душнила Зевс — хочет подстегнуть меня спасти ребенка, потому что это «правильно». Но разве это так работает? Неужели жизнь тех, кто моложе, автоматически стоит больше? Или всё же дороже жизнь тех, кого ты знаешь и к кому привязан?

Если быть до конца честным и не лицемерить, как некоторые, я бы сказал, что жизнь Хелл важнее. Для меня, по крайней мере.

— Ну так что, Арес? Есть в тебе хоть капля любви к кому-то, кого ты хочешь спасти? — подначивает Танатос.

— Осталась минута, — добавляет Джунипер.

И среди всех этих голосов, выкрикивающих моё имя, пытающихся привлечь моё внимание и убедить поступить так, как они считают верным, я ищу глаза Хелл.

Хелл качает головой. Указывает на мальчика. Я раскрываю рот и машу «нет». Потом замираю. Киваю. Но снова передумываю.

Взгляд Хелл становится увереннее. — Сажай его в ту, что не упадет. Поверь мне, Арес. Прошу тебя. Спаси его!

У меня руки трясутся от паники. — А если я не выберу, что будет?

Танатос скучающе вздыхает. — Опять эти тупые вопросы. Ты ничему не учишься. Если не выберешь ты, выберем мы. И это будет тот еще сюрприз.

— Тридцать секунд, — пропевает Цирцея.

Хелл продолжает твердить мне, чтобы я спас мальчика, Пэйтона. Пэйтон озирается по сторонам, прижимая игрушку к груди, и смотрит на всё огромными любопытными глазами. Он даже не понимает, что происходит. Представляю, как ему страшно. Так же, как было мне на том пляже с матерью? Эмпатия берет верх.

— Спасаю Пэйтона, спасаю ребенка! — ору я ровно в тот миг, когда Цирцея объявляет, что время вышло.

Нис выглядит раздосадованным и разочарованным моим выбором.

Если мне на всё и на всех плевать, то Нис — это моя финальная, обновленная версия. Он — само воплощение пофигизма. Не удивлюсь, если он попросит одного из паяцев принести ему выпить, пока он ждет своей очереди.

Пэйтона и Хелл рассаживают по двум кабинкам. Они висят рядом, в паре метров друг от друга. Хелл больше на меня не смотрит, и я боюсь, что она лишь притворилась, будто контролирует ситуацию, только чтобы убедить меня отправить её на смерть.

Нет, я должен доверять. Она сама просила. Не все же такие лжецы, как я. Вдруг она нашла лазейку?

Дверцы заперты, паяцы отходят, и один из них дает кому-то знак. У пульта управления аттракционом стоит еще один. Не вижу точно, что он делает, но колесо начинает движение. Раздается музыка — замедленная и скрежещущая, будто магнитофон уронили в воду и в нем произошло короткое замыкание.

Не проходит и пяти секунд с тех пор, как карусель ожила, а дверцы кабинки Хелл распахиваются. Моё сердце едва не выпрыгивает из груди, кажется, я сейчас выблюю его прямо здесь, на землю.

— Хелл! — кричу я.

Показывается её голова, она выглядывает вниз. Кабинка вздрагивает и кренится влево.

Я бросаюсь вперед, будто это может помочь. Никто меня не останавливает — рациональная часть мозга подтверждает: я ничего не могу сделать. Всё бесполезно.

Хелл медлит лишь секунду, а затем делает рывок и вцепляется руками в одну из несущих балок колеса обозрения. Даже Танатос выкрикивает её имя, но я не понимаю, от страха это или от ярости из-за того, что она обходит правила игры.