Чтение онлайн

Я тихо прикрываю дверь и заглядываю внутрь, чтобы убедиться, что здесь больше никого нет.

— Вам серьезно пора завязывать с привычкой прятаться в женских туалетах.

— Херм? — раздается слабый голос Хейвен. Эта хрупкость в её тоне заставляет моё сердце сжаться.

Я подбегаю к ней, опускаюсь на пол и крепко прижимаю к себе. — «Маленький Рай», — шепчу я.

Хейвен снова заливается слезами. Её тело дрожит в моих руках, и я не знаю, чем ей помочь. Пока она выплескивает боль, я встречаюсь взглядом с братом. Парадоксально, но кажется, что он страдает даже больше неё. Он, как и я, хочет помочь, но бессилен.

Между мной и Хайдесом происходит безмолвный разговор — телепатический диалог, в котором участвует только мимика.

«Ньют упал с самой высокой точки».

«Он ведь не выкарабкается, да?»

«Нет».

— Как мне быть? — спрашивает она сквозь рыдания.

Я её понимаю. Когда ты не получаешь любви от родителей и растешь только с братом или сестрой, терять их больнее, чем отца или мать. С их уходом Хейвен потеряет вообще всех.

— У меня даже не было шанса с ним объясниться… — продолжает она. — Мы не поговорили. Он не объяснил мне, почему… Если он умрет, он уйдет, а я… я…

Слезы жадно глотают её слова, оставляя её без дыхания. Хайдес резко стискивает челюсти. Он вскакивает на ноги и внезапно со всей силы бьет ногой в одну из дверей кабинок — та с грохотом распахивается, едва не слетая с петель.

— Ну браво, Дива, — издеваюсь я. — Привлеки побольше внимания, чтобы нас выставили из больницы. Только этого не хватало. — Я указываю ему на раковину. — Расколоти еще и это, очень тебя прошу.

Хайдес отвечает нечеловеческим рычанием: — Я не могу видеть её в таком состоянии! И хуже всего то, что виноват Ньют. Это он решил пойти на поводу у Урана, он влез в это дерьмо. А Хейвен будет жить с убеждением, что виновата она!

Правда. Хейвен взвалит эту вину на свою совесть до конца дней.

Боже, я так зол, что готов крушить этот убогий туалет вместе с Хайдесом.

Я немного отстраняю её от себя и обхватываю её лицо ладонями. Она дышит с трудом, кожа пунцовая, она даже не слушает наш спор. — Хейвен, ты меня слышишь? Эй, сосредоточься на моем голосе. Получается? Пожалуйста.

Проходит еще несколько мгновений, пока я пытаюсь до неё дозваться, прежде чем её взгляд проясняется и я понимаю, что она меня видит.

Она слабо кивает.

— Дыши вместе со мной. Ну же.

Хайдес стоит за моей спиной, пока мы с ней дышим в унисон. Её грудная клетка начинает двигаться с нормальной, ровной скоростью, хотя слезы всё еще катятся по щекам.

Первое, что она произносит, когда хоть немного успокаивается: — Арес.

Я смотрю на Хайдеса в поисках поддержки, но он тоже не понимает, к чему она это. — Что, МР? — мягко спрашиваю я её.

— Арес. — Она тяжело сглатывает. — Пусть он придет сюда. Он будет винить себя во всём этом. Будет думать, что я злюсь на него из-за Ньюта. Мне нужно сказать ему… избавить его от лишних мук.

Хайдес быстро уходит, а я остаюсь на месте, всё еще сжимая лицо лучшей подруги в ладонях. Снова поражаюсь тому, на какой альтруизм она способна. Она могла бы наплевать на всех и утонуть в собственном горе, но вместо этого хочет убедиться, что Арес не страдает.

Я сажусь рядом, и она кладет голову мне на плечо. Я прижимаюсь своей головой к её макушке, вдыхая аромат её волос.

Я не свожу глаз с двери и начинаю отсчитывать время. На счете пятьдесят дверь открывается, но это не Арес и Хайдес.

Входит взрослая женщина и, завидев нас, каменеет. Она проверяет, не ошиблась ли туалетом, а затем испепеляет меня взглядом. Уходит, не проронив ни слова.

— Вам и впрямь пора перестать прятаться в дамских комнатах, — бормочу я.

Хейвен не смеется, но издает звук, похожий на усталый смешок.

Проходит еще пара минут, прежде чем приходят Хайдес и Арес. Последний бледен как мертвец, волосы взлохмачены — должно быть, он столько раз запускал в них руки, что просто завязал их узлами.

Его черные глаза скользят мимо меня и замирают на Хейвен.

— Коэн… — его голос дрожит.

Я отодвигаюсь в сторону и, опираясь о стену, встаю. Нужно оставить им место. Подхожу к Хайдесу, который тоже держится на почтительном расстоянии.

Арес приближается к ней нерешительно, будто Хейвен — львица, готовая наброситься и растерзать его тело. — Прости меня.

Хейвен начинает плакать еще громче и протягивает руки, призывая его к себе. Арес падает на колени, и они обнимаются так крепко, что кажутся единым целым.

Как бы он ни пытался её утешить, это она утешает его и тихо баюкает, как младенца. — Ты не виноват.

— Это моя вина, как всегда. Всегда виноват я.

— Ты не виноват, послушай меня.

— Из-за меня сегодня ночью мы оба рискуем потерять брата, — настаивает он.

Две жизни на волоске. Ньют. Зевс.

Они шепчут друг другу что-то еще, но слишком сбивчиво, чтобы я мог разобрать.

Это сцена, в которой мне больше нет места. Даже рассказчик должен понимать, когда о чем-то не стоит ведать, чтобы не прослыть слишком жадным до информации.

Я не жду больше ни секунды.

Я выбегаю из туалета с повлажневшими глазами и тяжестью на сердце. Хайдес окликает меня: моё имя разносится эхом по коридору.

Врач оборачивается с медицинской картой в руках. Может, он хочет что-то сказать, может, отчитать за то, что я бегу.

Я бросаюсь на первую попавшуюся лестницу и скрываюсь. Подальше от огней рампы.

АКТ IV

Я убивал время, и теперь время убивает меня.

Уильям Шекспир

Спускаюсь по лестнице на первый этаж.

Вдалеке примечаю стеклянные входные двери. Увидев внешний мир, я понимаю: мне нужно оказаться на воздухе и вдохнуть что-то свежее.

Я устал от холодного больничного света, от запаха антисептика и бесконечной беготни врачей. Устал гадать, когда появятся новости. Устал вздрагивать от каждой суеты.

Воздух свежий, он наполняет легкие. Вглядываюсь в небо: ни единой звезды, ни одного светлого пятнышка. Плохой знак. Её здесь нет, она не может нам помочь.