Чтение онлайн

Поэтому я запрыгиваю на перекладину и остаюсь сидеть там, лицом к морю.

Проходит всего пара минут, прежде чем я слышу за спиной шаги. Кто-то останавливается рядом, но я не тружусь выяснять, кто именно.

— Что ж, вечер выдался интересным, — бормочу я. — Судя по всему, всеведущему рассказчику больше нечего поведать. Спектакль окончен, публика аплодирует, а актеры кланяются, пока занавес опускается…

Минута колебания.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает мягкий и добрый голос. Гера.

— Имею в виду, что я в некотором роде рассказчик ваших историй, — объясняю я. — Никогда не главный герой драм, но всегда тот, кто присутствует при них и докладывает о фактах. Я шпионю за всеми вами и внедряюсь в ваши жизни. Всегда снаружи, смотрю внутрь. Всегда на сцене, но за кулисами.

Наконец я поворачиваюсь, чтобы встретиться с ней взглядом.

Гера морщит свой аккуратный носик. После чего подается вперед и опирается на перила, тоже глядя на море.

— Я не думаю, что ты просто рассказчик. Сегодня вечером, по крайней мере, это было не так.

Я выдавливаю смешок. — Ага, конечно.

— Ты был таким же главным героем, как и мы, Герми. Без тебя Хелл не вышла бы поговорить с Аресом. Это ты её вытащил.

— Да, но…

— И я готова поспорить: ты не случайно вышел сразу после того, как Лиам пошел к Зевсу, — шепчет она, и по тону я догадываюсь, что она улыбается. — Ведь так?

Нет, не случайно.

И, если вдуматься, на этот раз я проявил настойчивость и заставил мать сделать меня участником разговора, из которого в другой ситуации меня бы исключили.

Я будто ворвался на сцену и немного перекроил спектакль, сымпровизировав присутствие еще одного персонажа, которому там быть не полагалось.

И это… мне нравится. Внезапно я чувствую, как грудь распирает от гордости.

— Ты был частью всего этого. — Гера гладит меня по спине. — На самом деле, ты всегда ею был. Наверное, ты просто никогда не смотрел на это достаточно объективно.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь ей как дурак. Как ребенок, которому мама только что разрешила съесть мороженое.

— Ты важен для этой истории, — повторяет она. И в её взгляде проскальзывает зловещая тень, ставшая еще печальнее.

Мы стоим вместе, глядя на море, неопределенное время. Гера справа от меня, она продолжает поглаживать меня по спине, чтобы успокоить. Позади нас проезжают редкие машины, иногда из клуба выходит или заходит клиент. В остальном мир здесь будто замер и не движется вперед.

Мне это нравится.

— Давай, пора возвращаться в отель, — шепчет она наконец.

Мы идем сквозь темноту под шум морских волн за спиной и запах соли, который всё еще щекочет ноздри.

У входа в «Роллинг Стоун Кавос» стоят мои кузены, готовые вернуться в отель.

Мы решаем разделиться. Я отпускаю их в отель, а сам решаю вернуться внутрь, чтобы забрать остальную часть семьи.

Я наблюдаю, как они уходят, плечом к плечу. Хелл разговаривает с Зевсом, Гера держит за руки Посейдона и Ниса. Арес же идет в нескольких метрах от группы с сигаретой в руке.

Слова Геры всё еще эхом отдаются в голове. «Ты был частью всего этого. На самом деле, ты всегда ею был».

Я оглядываюсь. Ближайший фонарь отбрасывает пучок света совсем рядом со мной. Мне хватило бы шага, чтобы достичь его. Я вытягиваю ногу. Свет касается носка моего ботинка.

Ухмыляюсь.

Делаю шаг к свету. Теперь прожекторы направлены на меня. Теперь и я могу быть главным героем истории.

АКТ VI

То, что мы покинули, чтобы быть поглощенными морем… И лишь немногих выбросило на берег, чтобы сыграть в драме, прологом которой стало прошлое, а будущее доверено нам двоим?

Уильям Шекспир

В конце этого вечера у входа в клуб остаемся только я и Аполлон. Мы берем такси до отеля, не проронив ни слова. Он тоже выглядит очень уставшим и измученным, хотя и старается казаться спокойным и безразличным.

В холле я киваю девушке на ресепшене, и мы садимся в лифт, чтобы подняться на наш этаж.

— Слушай…

— Нет, пожалуйста.

Так, теперь я немного обижен. — Я даже фразу не закончил.

— Я знаю, что ты собирался задать какой-нибудь идиотский вопрос.

— Ну, ты прав, — признаю я. — Я хотел спросить, не перестал ли ты наяривать в кулак и не нашел ли себе кого-нибудь.

Аполлон игнорирует меня и пытается оторваться, пока мы идем по коридору третьего этажа. Здесь царит сюрреалистичная тишина, и стук ботинок моего брата эхом отдается от гладкого пола.

— И всё же… — продолжаю я.

Аполлон резко останавливается, прислушиваясь к ряду дверей справа от нас, и прищуривается. Он вскидывает руку в мою сторону, веля замолчать.

Я оглядываюсь, встревоженный.

— Что? Что происходит? — шепчу я.

— Ты тоже это слышишь? — Он перемещается, подходя к тридцатому номеру. — Что-то…

Его голос перекрывает грохот чего-то, что с силой ударяется о стену. Или об пол. У меня нет времени гадать, какой вариант верный, потому что следом раздается звук чего-то, разлетающегося на мелкие осколки.

Скрежет отодвигаемого стула — звук, от которого мороз по коже.

Еще один удар.

Затем — затишье. Абсолютная тишина.

— Нам стоит проверить, — шепчет Аполлон.

Я отступаю на шаг. — Нет, мне страшно.

Аполлон театрально закатывает глаза. Он берется за ручку двери и пытается её нажать. Я уже собираюсь сказать ему, что это глупая затея — кто бы там ни был, он наверняка заперся. Но мысль умирает, не успев оформиться, потому что дверь открывается.

Мы с Аполлоном обмениваемся взглядами. У него — вопросительный, у меня — утвердительный.

— Иди вперед, я за тобой, — шепчу я.

— По какой такой логике «смертником» назначили именно меня?