Чтение онлайн

Первое, что я замечаю, — это тьма передо мной. Второе — силуэты высоченных голых деревьев с сухими ветвями. Словно весна сюда так и не заглянула. Третье — позу, в которой я нахожусь. Я сижу, но мои руки связаны за спиной, а что-то прижимает голову к холодной перекладине. Я пытаюсь осторожно шевельнуть ею, и когда поднимаю взгляд вверх, то едва не давлюсь слюной от шока. Острое лезвие испускает слабый блик.

Это гильотина. Я привязан к чертовой гильотине.

— Эй! — кричу я, дергаясь всем телом, будто реально могу освободиться от пут, принуждающих меня к неподвижности. Никто не отвечает.

Я продолжаю орать, но при этом пользуюсь случаем, чтобы оглядеться и попытаться понять, где я. Я на… поляне? На поляне посреди леса, скорее всего, за пределами Нью-Хейвена. Далеко от Йеля. Небо хмурое, беззвездное, оно нависает надо мной как проклятие. Но самое худшее наступает, когда я упираюсь подбородком в перекладину и смотрю прямо перед собой.

Какого хрена… В десяти метрах от меня стоит другая гильотина, точная копия моей, и в ней — еще один приговоренный. Но я не могу понять, кто это: на нем черный хитон и капюшон. Ни одной открытой части тела. Даже рукава настолько длинные, что закрывают руки до самых кончиков пальцев.

Шорох травы справа заставляет меня вздрогнуть. И вот они. Сбоку от того, что, должно быть, является игровым полем, сидят зрители матча: моя семья. Хайдес, Гермес, Аполлон, Лиам, Посейдон, Зевс, Дионис и… даже Тимос с таким разъяренным лицом, что кажется, он сейчас начнет боксировать с воздухом.

Внимание быстро переключается на тех, кто в первом ряду: Уран и Гея Лайвли. В окружении людей в черном, у каждого в руках винтовка. Их шестеро, четверо из которых целятся в моих братьев и кузенов. Что-то мне подсказывает, что здесь их гораздо больше и они прячутся во тьме.

Минутку. Я снова проверяю «публику». Оглядываюсь.

— А, ты наконец-то заметил, — восклицает хриплый женский голос. Я не понимаю, откуда он доносится, но звук усилен микрофоном, который не только увеличивает громкость, но и будто рассеивает его в воздухе, из-за чего невозможно определить источник.

— Женщин не хватает. Афина, Гера, Коэн, Тейя… и Хелл.

— Кто ты? И где они? — Одно за другим, Арес, не будем торопить события, будь добр, — укоряет она меня добродушным тоном.

— Ты накачала мой кофе дрянью. Могла бы просто прислать сообщение, и я бы пришел играть, сука, — рявкаю я. — Вообще-то, она могла бы хотя бы дать ему допить. С учетом того, сколько он стоит в Йеле, — вставляет Лиам.

Смешок Аполлона прорезает напряженную тишину, и мы все оборачиваемся к нему. Это на него совсем не похоже. Гермес, сидящий рядом, приобнимает его за плечи с нервной ухмылочкой. — Мы курнули, и он в хлам. Оставьте его в покое.

Хайдес напрягается и оборачивается. — Что? — Эй, брат, а ты в курсе мифа, который Платон рассказывает в «Пире»? — возобновляет Аполлон, видимо, решив и ему всучить свои сопли по поводу родственной души.

— Вы замолчите или как? — орет Уран. — Простите, ага, — защищается Лиам, вскинув руки. — У нас был вечер брауни. А вы влезли и испортили все планы. Могли бы перенести игру на завтра.

Зевс хватает Лиама за запястье и оттаскивает в сторону, чтобы Уран не выхватил откуда-нибудь пистолет и не всадил ему пулю прямо в лоб. Фигура, скрытая во тьме, никак не комментирует этот обмен репликами.

— Я — Медуза, рада знакомству. И это, Арес, твое шестое и предпоследнее испытание. Её «с» свистят, как змеиное шипение.

Я кривлюсь. — Да, к этому моменту я уже и сам догадался. Резкая боль в виске перехватывает дыхание. Кажется, боль ввинчивается в мозг, но через несколько секунд исчезает. Боже, что за дрянь они мне дали? У меня всё еще отходняки. Должно быть, прошло не так много времени с тех пор, как я её проглотил. Мало того что я должен играть с форой, потому что я дебил, так я еще и заторможен из-за наркоты.

— Теперь перейдем к правилам игры, — продолжает Медуза. — Как ты уже заметил, здесь две гильотины. В той, что перед тобой… человек, которого ты знаешь, но чью личность тебе знать не положено. По крайней мере, сейчас. Могу лишь сказать, что это очень важная женская фигура в твоей жизни.

Очень важная женская фигура. Учитывая, что отсутствуют сестра, кузина, Коэн, Хелл и мать… — Окей, тогда это точно не Афина. На неё мне плевать.

До меня доносится хриплый смешок. Ого, значит, я умею смешить кого-то, кроме Хелл. Гера. Моя мать. Хелл. Хейвен. Одна из этих четверых — под хитоном.

— Это может быть Хейвен Коэн… Медузу прерывает Хайдес, который тут же вскакивает, готовый бежать в пустоту и бить черт знает кого. В буквальном смысле, так как ничего не видно.

— Только попробуй коснуться моей р… Один из людей Урана затыкает его, ударив прикладом винтовки прямо в лицо. Удар настолько сильный, что Хайдес валится на землю, и даже я вздрагиваю, видя его тело в траве, неподвижное. Уран делает знак Гермесу и Аполлону, показывая, что им разрешено помочь брату. Эти два придурка тут же оказываются рядом и поднимают его, помогая прийти в себя.

— Либо Хайзел Фокс, девушка, в которую ты влюблен. — Чтоб ты сдохла, сука, — шиплю я.

— Или твоя сестренка Гера. И, наконец, дорогая мамочка Тейя. Недавно овдовевшая. Не лучше ли будет, если и она умрет? Так она сможет воссоединиться со своим мужем.

От одной мысли, что мать может закончить так же, как папа, у меня глаза на мокром месте. Руки дрожат — от ярости и отчаяния одновременно.

— Никто не должен умереть, — отчеканиваю я. — В этот раз я всё сделаю как надо. Никакой лжи и уловок. Один раз я попался, второго не будет.

По крайней мере, я на это надеюсь.

— Кто тебе сказал, что здесь есть подвох? Правила предельно просты, и никакого обмана нет. — Тогда выкладывай их!

В ответ — тишина. Уран и Гея молчат. Они наблюдают за игрой так, будто они здесь такие же посторонние, как и вся остальная семья. Что-то не так. Но что? Что от меня ускользает, уже в который раз?

— Есть способ не дать гильотине сработать. Он довольно прост и банален. Тебе нужно лишь ответить на один вопрос, Арес, — продолжает Медуза. Теперь мне кажется, что её голос звучит у меня за спиной. Будто она стоит сзади и шепчет мне прямо в шею. От порыва холодного ветра по коже пробегают мурашки.

— Тебе нужно просто назвать дату своего рождения, — заключает она. — День и месяц. Те самые, которые твоя биологическая мать так тебе и не открыла.

Я округляю глаз. — Как я, блядь, это сделаю? Только она её знает! Эта сука даже в реестре меня не зарегистрировала. Как я, на хрен, должен её тебе назвать…

Она прерывает меня мягким «тш-ш». — С чего ты взял? С того, что Тейя и Гиперион сказали тебе, будто записи нет? С того, что Тимос нашел ту нелепую папку, где ничего не отмечено? Ты хоть знаешь, как легко заставить подобную информацию исчезнуть, имея хоть малейшие связи?