Чтение онлайн

Конечно. Медуза.

— Изначально Медуза была прекрасной девой. Единственной смертной из трех сестер, которых называли Горгонами. Её красота привлекла внимание бога морей, Посейдона, который изнасиловал её в священном храме Афины, — рассказывает Уран.

Я не могу оторвать глаз от матери, которая продолжает безутешно плакать и смеяться. Но пытаюсь сосредоточиться на словах Урана.

— Разве не восхитительно то, как всё взаимосвязано? Подумай сам. Полубог Персей был послан, чтобы убить её. Защитившись бронзовым щитом, он обезглавил Медузу и сохранил её голову, чтобы защищаться в других своих странствиях. Когда те завершились, он отдал голову Медузы Афине. Именно поэтому, кстати, её лицо изображают на щите богини. А как ты называл себя совсем недавно, когда инкогнито ошивался в Йеле, шпионя за Хейвен Коэн? Перси. Персей. И теперь у тебя есть шанс отрубить голову монстру, который разрушил твою жизнь. Медузе.

Ладно, должен признать, связь довольно меткая. Совпадение на грани сюрреализма. Но…

— Чего-то не хватает. Я хочу знать всю историю целиком, — приказываю я.

Моему деду, кажется, не нравится мой требовательный тон: он слегка кривится и достает сигару из внутреннего кармана пиджака.

— Твой биологический отец был преступником. Торговал наркотой в трущобах Бронкса. Твоя мать была одной из его клиенток. И, скажем так, многие твои убеждения о ней… ошибочны. — Он на мгновение оборачивается к ней. — Она не продавала свое тело этому человеку ради дозы. Он сам брал его силой, не оставляя ей шанса. К сожалению, одно из многочисленных изнасилований закончилось беременностью — тобой и твоим близнецом.

Меня тянет блевать. И как бы ни огорчала меня эта подробность, она всё равно не оправдывает того, что она бросила моего брата и едва не убила меня в море.

— Твоя мать даже пыталась заявить на него. — Уран смеется. — Но правосудию плевать на женщин, особенно на нищебродок с обочины жизни. Мы все это уже знаем. Мы не в сказке живем. Если у тебя проблемы и ты живешь в помойке, удобнее дать тебе сдохнуть, чем помогать. Ты — просто обуза. Поэтому её прогнали. И она, естественно, не могла сбежать из той однушки от монстра, который её насиловал и накачивал наркотой. Единственным способом выжить было принимать дрянь и доводить себя до такого беспамятства, чтобы даже не понимать, что происходит вокруг.

Я резко стискиваю зубы. Что-то подсказывает мне, что шокирующие откровения еще не закончились.

— Есть что-то еще, — бормочу я.

Уран смотрит сначала на меня, потом на публику, замершую в ожидании.

— Мать плохо с тобой обращалась, это да. Потому что вечно была под кайфом и была жертвой психологического и сексуального насилия. Она не замечала пустого холодильника, просроченной еды, твоих дырявых ботинок и условий, в которых ты гнил. Но…

— Но?

— Она никогда не пыталась утопить тебя в море.

Я откидываюсь назад. Мне послышалось. Наверняка.

Как если бы он мог читать мои мысли, Уран ухмыляется и делает затяжку.

— Твоя мать никогда не пыталась тебя утопить. Всё было с точностью до наоборот. Это ты пытался убить её, а она, защищаясь, едва не утопила тебя.

Я качаю головой. — Нет, не…

— Это правда, — подтверждает Гея, всё так же комфортно сидящая на месте, словно смотрит фильм. — Полицейские протоколы тому доказательство.

— Но я их читал! Мне их дал Тимос! — кричу я.

— Да, — приходит мне на помощь Хайдес. — Он показал их нам совсем недавно. Мать даже сидела в тюрьме по обвинению в покушении на убийство, а Ареса перевели в приют. Вы лжете.

Уран фыркает. — Неужели вы думаете, что я когда-нибудь позволил бы кому-то из вашего окружения получить настоящие документы? Вы до сих пор не поняли, что я контролирую вашу жизнь? Прошлое, настоящее и будущее! Я знаю о вас всё, у меня есть полный доступ к любой бумажке!

Он разглаживает пиджак, словно желая успокоиться, и демонстрирует мирную улыбочку.

— О, Арес, не принимай это так близко к сердцу.

Уран подходит ко мне и хлопает по плечу.

— Если тебя это утешит, я понимаю, почему ты пытался её убить. Ты был пацаном, эта женщина тебя забросила и плохо с тобой обходилась. Даже не зная причины, ты пытался защититься насилием. Потому что это было единственное, что ты видел, пока рос. Немного радикально и жестоко, но я тебя понимаю.

Нет, понимание со стороны безумного убийцы вроде Урана меня ни черта не утешает. Напротив, оно только усиливает глубокое чувство вины, которое комом застревает в горле.

Все мои убеждения рушатся.

Мир, который я выстроил, рассыпается. Перестает существовать. Взрыв, обратный Большому взрыву, стирает его. И вокруг меня не остается ничего.

Пустота.

На миг мне кажется, что я закончил так же, как она.

Это я пытался её убить. Не она. Я.

Как это возможно?

— Твой разум подтасовал факты, заставив тебя поверить, что жертвой был ты, — шепчет он. — Защитный механизм, чтобы помочь тебе пережить травму и начать заново. Не задавай лишних вопросов, засранец. Ты — злодей в собственной истории, ну и что? Не всем же быть героями.

И это объясняет те загадочные фразы, которые он бросил мне несколько вечеров назад, после благотворительного ужина в отеле.

Злодей в собственной истории.

Я всегда знал, что я не герой, и всё же меня убедили в том, что я не злодей. А на самом деле… Это я монстр?

Не она?

Я даже не помню её имени. Помню только то зло, что она мне причинила. Но я не помню, чтобы это я пытался её убить.

— Она… я… — лепечу я как дурак. Сейчас я кажусь себе более обдолбанным, чем тогда, в кафетерии.

— Твоя мать знала, что не сможет вырастить и любить вас как подобает. Твой близнец спасся. Ей удалось его бросить, но с тобой не вышло, и, чтобы её не нашли и не арестовали, ей пришлось забрать тебя с собой, — продолжает Уран. Он издает печальный вздох. — Не все могут быть родителями, Арес. Она не хотела детей. И единственный ребенок, которого ей пришлось растить, каждую секунду напоминал ей о пережитом сексуальном насилии. Она смотрела на тебя и видела его — монстра, который её изнасиловал и накачал наркотой. Пока наркотики не сделали её окончательно нетерпимой к миру и людям вокруг. Пока не заперли её в бесконечной петле вспыльчивости и апатии.

Я резко закрываю глаза. Не хочу больше ничего слышать. Не хочу больше иметь дело с жизнью женщины, у которой не было… выбора. Которая вынесла еще больше страданий, чем я.

— Ты всё еще горишь желанием увидеть её мертвой? — подстегивает меня Уран.

Ублюдок. Сволочь. Старый кусок дерьма.

Вот почему игра была слишком легкой.

Загадка была банальной, но трудность заключалась в том, чтобы решиться её разгадать. Я могу спастись, как, по-моему, я того и заслуживаю. Или могу спасти женщину, которая произвела меня на свет и заставила поверить, что я этого не достоин.