Чтение онлайн

Теперь, когда мой глаз начинает фокусироваться, я замечаю, что на Тимосе ни царапины. Но по резким морщинам на лице видно, что я его нехило напугал. Он дышит неровно, а на смуглом лбу проступил пот.

— Ты раздолбал мою машину, для начала. И едва нас не угробил. У меня есть полное право нападать, и скажи спасибо, что я ограничиваюсь словами, потому что мне дико хочется переломать тебе каждую косточку, — выпаливает он без пауз.

Закончив, он кажется более спокойным.

Что ж, крыть мне нечем. Он прав. Я опускаю голову — виноватый, пристыженный, признающий поражение и покорный. Надеюсь, этого хватит вместо извинений, так как произносить их вслух мне совсем не хочется.

— Я вызову эвакуатор. Завезу тебя в приемный покой и вызову твою семью. — Тимос лезет в карман и достает телефон.

Мои глаза расширяются прежде, чем я успеваю подавить инстинктивную реакцию. Тимос замирает с телефоном в руке, палец завис над экраном.

— Пожалуйста, не надо.

Мне слишком дорого обходится необходимость кого-то умолять, а его — тем более. Но я должен.

— Арес?

— У меня нет серьезных травм. И я не вынесу сейчас встречи с остальными, — признаюсь я шепотом.

Тимос неподвижен, он возвышается надо мной — мастодонт, гора мускулов. В конце концов он опускается на корточки, балансируя на носках, и его карие глаза пристально впиваются в меня.

— Ответь на один вопрос.

Я киваю.

— Ты правда всерьез собирался протаранить машину Урана и выпилиться, лишь бы его убить?

— Если я отвечу «да», ты сочтешь меня храбрецом или тупым придурком?

— Вторым.

Я молчу. Поворачиваю голову влево, избегая его испытующего взгляда. Что-то в траве, в кустах, шевелится. Я наблюдаю, как листья шуршат и плавно колышутся, пока снова не замирают.

— Эй, сопляк, послушай меня. Посмотри на меня.

Неохотно я перевожу взгляд на Тимоса. Он так близко, что я впервые могу рассмотреть каждую деталь его лица.

— Блядь, а ты реально красивый. Раньше как-то не замечал.

Он хмурится, но решает оставить это без внимания.

— Твое прошлое — сущий кошмар. Твоя мать была торчком, она плохо с тобой обращалась и плевать на тебя хотела; она ненавидела тебя, потому что ты был плодом насилия. И ты, если верить твоему деду, попытался избавиться от неё единственным способом, который мог знать ребенок, растущий в полном хаосе. Твое прошлое — дерьмо, Арес, но ты позволяешь ему влиять на твое настоящее. А главное, ты позволяешь Урану отдалять тебя от семьи.

Я кривлюсь. — Они решат, что я чудовище.

— Это лишь твои догадки, а не реальность. Прежде чем бояться монстра в шкафу, убедись хотя бы, что он там правда есть.

Я фыркаю, но только потому, что он прав, а я ненавижу ошибаться. Клянусь, это бесит меня больше всего на свете. Почти так же сильно, как необходимость просить прощения, если вдуматься.

— Я понял, — сдаюсь я наконец. — Но факт остается фактом: мне нужно побыть одному. Это преступление? У всех есть право на одиночество, ясно? Я хочу оставить этот шкаф закрытым — хотя бы на пару дней.

— Если бы ты еще и свой поганый рот прикрыл…

Я закатываю глаза. Пульсирующая боль в виске заставляет меня тихо зашипеть.

— Ты зашел так далеко, и уж точно не благодаря удаче. Ты, конечно, придурок, но в тебе есть крупица мозга и внутренний огонь. Воспользуйся этим и сожги всё к чертям. — Он выдавливает усмешку. — Может, на этот раз даже гробы своих деда с бабкой.

Боже, как же я на это надеюсь. Хотя для них я планирую настоящий апгрейд. Кроноса я, считай, кремировал. А этих двоих…

О, этих старых кусков дерьма я хочу сжечь заживо.

— Уран каждым испытанием хотел довести тебя до смерти. Хотел, чтобы ты, по сути, покончил с собой. Чтобы сохранить свои руки чистыми. Если кто-то так сильно жаждет твоей смерти, твой долг — бороться вдвое усерднее, чтобы остаться в живых. Оставайся. Живым. Арес, — он чеканит каждое слово.

Наши взгляды встречаются, и я снова ловлю себя на том, что киваю. — Я останусь живым. Я постараюсь.

Тимос еще какое-то время смотрит на меня, но затем снова переключает внимание на телефон. Этого жеста достаточно, чтобы в моей голове распахнулся мой личный ящик с паранойями.

Что они скажут? Зевс будет беспощаден, как обычно. Как отреагирует Тейя? Будет бояться, что я и её попытаюсь убить? Гера одарит меня одним из своих нежных, утешительных объятий или будет держаться подальше? А Хелл? Я сказал ей, что я слишком эгоистичен, чтобы отталкивать её и исключать из своей жизни, но теперь она сама может решить бежать без оглядки от этой семьи. Нет, от меня.

— Сейчас я вызову эвакуатор и скорую. Пусть они тебя осмотрят и сами решат, нужно ли везти тебя в больницу. Если всё будет в норме, поедешь ко мне, в мою квартиру рядом с Йелем. Сможешь оставаться там сколько захочешь, при условии, что не будешь слишком уж выносить мне мозг. Может, я прошу слишком многого, но попытка не пытка.

— Ты серьезно? — спрашиваю я хриплым шепотом.

— Да. Но успокойся и дыши, пожалуйста. Не думаю, что вынесу сегодня еще какие-то проблемы.

Тимос поднимается на ноги и подносит телефон к уху; в ожидании ответа он начинает прохаживаться вокруг машины, изучая повреждения. Время от времени я слышу, как он бормочет проклятия вперемешку с оскорблениями в мой адрес. Весьма оригинальными, должен заметить.

Я прислоняюсь затылком к машине и закрываю глаза.

Ты должен сказать ему про Афродиту и ребенка. Он не знает. И кто знает, знала ли она сама. Ты должен сказать. Он делает тебе одолжение. Ты разбил его тачку. Ты чуть не убил его в лобовом столкновении. Ты обязан сказать. Быть честным — это правильно. Чем дольше тянешь, тем хуже будет.

Дерьмо. Ненавижу, когда рациональный голосок оказывается прав, потому что он заставляет меня делать вещи, которых я не хочу, какими бы правильными они ни были.

Я не могу войти в его дом и лгать ему.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Уран хотел доказать мне, что в ящике Пандоры полно секретов о семье, о существовании которых мы и не подозреваем. Без этого конкретного секрета об Афродите я бы с удовольствием обошелся.

Очередная игра: скрою я это от семьи или признаюсь. У каждого варианта свои риски.

Я приподнимаюсь ровно настолько, чтобы вытащить сложенный документ из кармана, когда шорох слева заставляет меня насторожиться.

Каждая мышца моего тела каменеет, пока я всматриваюсь в темноту в поисках потенциальной угрозы.

Тимос у меня за спиной ходит взад-вперед, объясняя диспетчеру детали аварии.

Трава в кустах шевелится. Из листвы высовывается черная лапка и тут же исчезает.

Что за чертовщина…

Я барабаню пальцами по земле и издаю тихие звуки, пытаясь выманить любое животное, что там прячется. Спустя несколько секунд, за которые я успеваю почувствовать себя полным дебилом, на сцене появляется черный пушистый комок.