Чтение онлайн

Не дав никому из нас шанса его утешить — и слава богу, потому что я тоже начинаю думать, что он умрет один и с полными яйцами, — он с трудом поднимается на ноги и бредет к кухонному уголку.

Опершись о стойку, он скрещивает руки на груди и наклоняет голову вбок. Закрывает глаза и замирает.

— Ребзя… — тихо говорит Герм. — Он умер? Спит? Нам пора паниковать?

С меня хватит этого бреда. И если уж я это говорю, значит, дело дрянь.

— Снимайте его на видео, если начнет вытворять что-нибудь любопытное. А у меня дела, — быстро прощаюсь я.

Выхожу из комнаты, а Аполлон так и остается стоять с закрытыми глазами.

Блестящая идея проверить время приходит мне в голову только тогда, когда до дверей кафетерия остается всего один поворот. Одиннадцать. Значит, он только что закрылся.

Но когда я подхожу ближе, внутри горит свет, а некоторые столики всё еще заняты. Тут человек двадцать студентов, не меньше. Стоит мне переступить порог, как все присутствующие поворачиваются в мою сторону и уставляются на меня.

Я замираю на месте. В чем прикол?

Потом вспоминаю.

Я чертовски хорош собой и я — один из Лайвли. Люди пялятся, ничего нового.

Я одариваю ослепительной улыбкой компанию первокурсников и останавливаюсь у стойки.

Женщина средних лет, черные волосы собраны в пучок, улыбается мне по-матерински, очень нежно. Словно она искренне рада меня видеть.

К её груди приколот бейдж, на котором написано: ЭВРИАЛА.

Имя знакомое, но я не соображу, почему.

— Добрый вечер, Арес, что тебе предложить?

Достаю кредитку из кошелька и постукиваю ею по деревянной столешнице. — Два больших черных кофе. Один без сахара, но с капелькой молока, другой — с тремя ложками сахарозаменителя.

— Сейчас будет! — щебечет она.

Я немного в замешательстве. Обычно со мной никто не ведет себя так любезно и уж тем более никто не радуется моему появлению. Может, я меняюсь и становлюсь лучше — человеком, с которым проще находиться рядом.

Кто знает.

Женщина ставит первый картонный стакан в паре сантиметров от моей руки.

— Это новый сорт. Надеюсь, тебе понравится, мы пробуем его с самого утра. Многие жаловались, что вкус отвратный. Дай знать, если тебе, наоборот, зайдет.

Когда она снова поворачивается ко мне спиной, чтобы приготовить макиато для Хелл, я беру свой стакан и подношу к носу. Запах вроде обычный — привычный горький аромат кофе. Делаю первый глоток, позволяя горячей жидкости омыть язык, чтобы вкус дошел до рецепторов.

Не чувствую никакой разницы с тем кофе, который обычно тут покупаю.

Поэтому делаю еще один глоток, побольше.

Пока я заглатываю третий, замечаю, что женщина за стойкой вполоборота косится на меня, шпионя. Стоит ей понять, что я это вижу, как она поспешно накрывает крышкой макиато Хелл и протягивает его мне.

— Девять долларов пятьдесят центов.

Я провожу картой и оплачиваю счет.

— Ну как, вкусно? — спрашивает она прежде, чем я успеваю уйти.

Открываю рот, чтобы ответить, но внезапная вспышка головокружения заставляет меня пошатнуться. Хватаюсь за стойку и издаю неловкий смешок.

Что со мной, черт возьми?

— Ты в порядке? — допытывается дама.

Внезапная волна жара воспламеняет грудь. Сердце делает аномальный скачок, и мне резко перестает хватать воздуха.

Тело снова вздрагивает.

Женщина касается моей ладони своей — ледяной, — и я резко отдергиваю руку.

Взгляд падает на бейдж с именем. Эвриала.

Опять это чувство, что я его знаю.

Стены вокруг начинают сжиматься, будто хотят поймать меня в ловушку и раздавить бетоном. Потом снова отдаляются. Одновременно с этим пол под подошвами уходит в наклон.

— Арес? — зовет незнакомка.

Добрый вечер, Арес.

Откуда она знает мое имя? Я никогда её раньше не видел. И она продолжает трогать мои руки своими погаными лапами, сука.

— Что ты подмешала в мой кофе? — нападаю я на неё, процедив сквозь зубы.

Слова выходят путаными, и мне приходится повторить их, разозлившись еще сильнее.

— Спокойно, тебя немного поштормит, но скоро ты придешь в себя.

Нужно позвать на помощь.

С трудом разворачиваюсь к ней спиной, лицом к залу. Все присутствующие пялятся на меня. В тишине. Они видели всю сцену и, возможно, даже слышали наш короткий диалог.

— Позовите кого-нибудь! Врача… Скорую… Моих брат… — я не могу закончить слово.

Набираю в грудь воздуха и использую последние силы, чтобы крикнуть.

— Помогите!

Никто не шевелится.

Может, это и не студенты Йеля вовсе. Как и женщина за стойкой — никакая не сотрудница.

Всё это неправильно. И мне остается только поддаться и сдаться, надеясь, что смирение приведет меня к той цели, ради которой меня только что накачали дрянью через гребаный кофе за четыре доллара.

Тело отказывает, и я рушусь на пол, как мешок с картошкой.

Это длится недолго — кто-то подхватывает меня под мышки и рывком ставит вертикально. Я не могу стоять на ногах, поэтому ко мне пристраивается второй человек, и меня держат с обеих сторон.

Кто-то тащит меня к выходу.

— Нет… — протестую я, слабо. — Что происходит?

Слева раздается смешок. Готов поклясться, это Танатос. Я машу рукой в унизительной попытке нанести удар, но промахиваюсь.

— Веди себя тихо, — обрывает меня женский голос с другой стороны.

— Время играть. Она тебя ждет.

Моргаю в последний раз, и глаза остаются закрытыми.

ЕДВА НЕ ПОТЕРЯЛ ГОЛОВУ (В САМОМ ПРЯМОМ СМЫСЛЕ)

Единственная смертная среди сестер Горгон, Медуза способна обращать людей в камень своим взглядом. Миф гласит, что её волосы-змеи были наказанием Афины: Посейдон соблазнил Медузу в храме, посвященном этой богине.

Арес

Я распахиваю веки. Но моему единственному работающему глазу требуется несколько секунд, чтобы уловить цвета и формы передо мной. Моему мозгу требуется вдвое больше времени, чтобы осознать: смотреть тут, в сущности, особо не на что.