Чтение онлайн

Этим утром Арес чувствует себя немного сентиментальным и в момент слабости признается в этом вслух. Именно тому брату, у которого чувствительность как у кирпича.

— Знаешь, я хотел бы быть таким же счастливым, как Пос.

— Пос просто под кайфом.

— Ты прав. Но ты мог бы сделать вид, что это не так, и ухватиться за этот повод, чтобы начать серьезный разговор.

— Ты прав. Прости.

А теперь представьте Зевса с одним из его типичных зевсовских выражений. Это когда лоб нахмурен, а глаза прищурены — знак того, что он очень напряженно думает, что сказать. Представили? Вот, именно оно.

— Ты не счастлив, потому что бежишь от счастья. Стоит ему показаться на горизонте, ты захлопываешь перед ним дверь, — бормочет он спустя мгновение.

— И что это, черт возьми, значит?

— Не знаю. Это одна из тех банальных дежурных фраз, на которые все ведутся.

После чего Арес зачерпывает горсть песка и швыряет в него. — Ты худший старший брат в мире. Даже слова утешения сказать не можешь.

И снова зевсовское выражение лица. — Знаю. Я не силен в словах. За этим тебе к Гере.

Арес просто кивает. Он устал от этого разговора, хотя не прошло и минуты. Зевс из тех, кто может молчать и при этом внушать тебе глубокое чувство защищенности. Но когда дело доходит до слов… Боже.

— И всё же… — К несчастью, через пару минут Зевс снова идет в атаку. — У тебя уже есть вещь, которая тебе нравится. Рисование.

— И как ты, черт возьми, об этом узнал?

— Иногда я захожу к тебе в комнату и присматриваюсь.

— Что, прости? Ты не имеешь никакого права…

Зевс прихлопывает его рот своей огромной ладонью. — Да-да, иди пожалуйся маме. Она прочитает мне нотацию и поцелует тебя в макушку. Дай мне закончить.

Арес лижет его ладонь, чтобы тот убрал руку.

— Я нашел твой блокнот. Ты ведь даже не понимаешь, насколько ты хорош, верно? — На его лице застывает новое выражение, отличное от зевсовского.

— Ого, мы разблокировали еще одну эмоцию на твоем лице, Зевс. Фантастика.

— Арес, — чеканит он медленно. — Ты создаешь потрясающие рисунки из цифр. Ты рисуешь цифрами. Ты хоть представляешь, насколько это необыкновенно? Я видел портрет нашей матери. Видел тебя ребенком перед морем. Видел твои наброски — даже те, что ты бросил на середине или пытался зачеркать. Они невероятны.

Услышать такое от него сделало Ареса настолько счастливым, что ему пришлось опустить голову, боясь, что он покраснел.

— Что ты чувствуешь, когда рисуешь? Ответь серьезно, пожалуйста, — шепчет Зевс, глядя на него.

Арес облизывает губы, взвешивая слова. — Я чувствую тишину, — шепчет он. — Голоса в голове замолкают, и я больше не слышу шума бушующего моря. Это почти то же самое чувство, что во время грозы, когда раскаты грома такие сильные, что пробирают до костей.

Зевс улыбается. — Для того, кто каждое утро врубает музыку на полную катушку, это звучит парадоксально.

— Тишина относительна. Иногда это полное отсутствие звуков. А иногда — шум настолько громкий, что он заглушает твои мысли.

Это не та поэтичная и умная фраза, на которую он надеялся, но Зевс всё равно впечатлен. Через несколько дней он подкладывает брату набор карандашей и альбом, а в придачу — учебник по технике рисунка.

Страсть Ареса к рисованию родилась именно так: каждый день он выделял часик, чтобы сесть за стол и сделать несколько набросков.

Арес так и не смог поблагодарить брата, потому что это вгоняло его в краску. Но он был ему безмерно благодарен.

Думаю, умирая в огне на горе Эта, Арес пожалел, что так этого и не сделал.

А теперь перейдем к следующему. Мы только на первом, а мне уже становится скучно.

— Ты меня даже до двери не проводишь, подонок!

Крики Дженнифер Бенсон, которую, как мы теперь знаем, зовут Джунипер, заполняют виллу Гипериона и Тейи. Гере пришлось прервать учебу, Зевс чуть не свалился с беговой дорожки в их спортзале, а Посейдон… ну, такому доброму сердцу, как у него, трудно доставить беспокойство.

Арес дожидается, пока она уйдет, прежде чем осторожно спуститься по лестнице и оглядеться. Он тут же встречается взглядом с Гиперионом, который стоит у кухонного островка, скрестив руки на груди.

— Путь свободен?

Гиперион вздыхает и жестом велит ему подойти. — Иди сюда, живо.

— О, сейчас мне будут читать нотации? Нет, спасибо. — Он разворачивается, готовый сбежать обратно в комнату.

Аресу семнадцать. Хотя, учитывая факты, изложенные дедом Ураном в предыдущей серии, мы теперь знаем, что он на пару лет старше.

Арес заглядывает на кухню и видит, что там собралась вся семья. Гера, Посейдон и Нис сидят за столом, а Зевс замер у кофемашины рядом с Тейей.

У всех абсолютно одинаковое выражение лица: смесь изнеможения и усталости. Никто больше не может выносить Дженнифер, орущую на весь дом.

— О том, как паршиво ты обходишься с девушками, мы поговорим позже, — нарушает тишину Тейя. — Сейчас есть вопросы поважнее. — Она указывает ему на место рядом с братьями.

Арес вздыхает, ни разу не радуясь этому семейному совету, но не смеет возражать. Он не хочет идти против матери. Она его лучший друг, но в то же время она — та женщина, которая одним взглядом может заставить тебя пожалеть о том, что ты вообще родился.

Арес садится рядом с Дионисом. Тот даже не замечает, что стул рядом с ним отодвинули.

Уже какое-то время Нис ведет себя странно. Кажется… отрешенным. Не только физически — его редко встретишь даже за ужином, — но и эмоционально. Он почти ни с кем не разговаривает, включая родителей, и никто не знает, куда он пропадает.

Тейя и Гиперион это заметили и боятся, что вина лежит на них. Они рассказали детям всю историю семьи, начиная с Урана и Геи, и дошли до части про их кузенов. О великом плане — убрать с дороги Кроноса и спасти их всех.

Дионису, честно говоря, на это насрать. Ему хорошо здесь, в Калифорнии, со своей семьей. Он терпеть не может мысль о том, что придется перевернуть свою жизнь ради людей, которых он никогда в глаза не видел.

— Вы все заканчиваете школу в этом году. — Тейя по очереди смотрит на своих сыновей. — И я знаю, что каждый из вас выбрал Стэнфорд, здесь поблизости. Тем не менее, возможно, двоим из вас в итоге придется перевестись в Йель.

Никто не произносит ни звука, Зевс сжимает руки в кулаки.