Чтение онлайн

Что ж, он не совсем неправ. Аполлон почти всегда прав, но я никогда не даю ему это признать, потому что меня это бесит до чертиков.

— Кстати, ты так и не сказал, на кой хрен тебе сдалось красное яблоко в три утра, — продолжает Гермес.

Мы идем плечом к плечу по тротуару. Небо хмурое, единственный источник света — уличные фонари. Город пуст, лишь изредка мимо проносится машина. Единственный звук — ритмичный стук наших подошв о землю.

Я прячу руки в карманы кожаной куртки. — Захотелось яблока, а кафетерий в Йеле закрыт. Тебе хватит такого объяснения?

— Нет.

— Всё равно придется довольствоваться этим. Ты начинаешь меня раздражать.

— Нет, — настаивает Гермес. Затем указывает на мою руку в кармане. — Я вижу, ты там кулак сжал! Даже не думай, Хайдес. У меня идеальный нос, если ты мне его сломаешь — мне конец. Вся моя красота держится на носу.

Я закатываю глаза. — Кончай, Герм. Я бы никогда тебя не ударил. Выходить против тебя в рукопашную — это как расстреливать Красный Крест. Ты даже кувырок сделать не сможешь, позорище.

— Должно быть где-то здесь, справа, — сообщает нам Аполлон, прерывая спор. Он держит в руке телефон с включенным навигатором.

Судя по всему, открыты всего два супермаркета. До ближайшего — сорок минут пешком. Ни одного свободного такси не нашлось.

И действительно, светящаяся красная вывеска показывается справа спустя пару мгновений. Раздвижные двери закрыты, но внутри горит свет, и за кассой виден мужчина.

Гермес указывает на него рукой. — Давай, владыка Подземного мира, иди и возьми свое чертово красное яблоко.

Я замираю, глядя на двери маркета. Внезапная тревога сдавливает горло, ладони в карманах мгновенно потеют. Я тяжело сглатываю и на пару секунд закрываю глаза.

Всё хорошо, Хайдес. Ты прошел через огонь, и его след остался на всей левой стороне твоего тела. Купить яблоко — ничто по сравнению с этим.

— Ты шевелиться собираешься? — рявкает Аполлон.

Я открываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гермес вздрагивает. — На твоем месте я бы ему подыграл. Последний раз, когда он на нас разозлился, он чуть не вздернул нас на виселице посреди футбольного поля.

Я морщусь от этого воспоминания и решаюсь войти. Продавец даже не удостаивает меня взглядом, хотя я здороваюсь. Иду прямиком в отдел овощей и фруктов — крошечный и почти пустой.

Там только красные и желтые яблоки. Мне требуется несколько секунд, прежде чем выбрать одно. Я хочу самое красивое. Самое идеальное по форме и с самым насыщенным ароматом. То, у которого кожица краснее всех, с ярким блеском. Самое спелое.

У кассы продавец выдает подобие улыбки. — Поздний перекус?

— Нет, я не собираюсь его есть.

Он застывает с приоткрытым ртом, после чего пожимает плечами.

Я расплачиваюсь и желаю ему доброго вечера. Гермес и Аполлон всё еще на улице, ждут меня с одинаковыми выражениями лиц.

— Можем возвращаться в Йель, — сообщаю я им.

Медленно на лице Герма расплывается лукавая ухмылка. — Это яблоко тебе случайно не для каких-нибудь фантазийных игр с Маленьким раем нужно?

Я иду вперед, не дожидаясь их. Они тут же пристраиваются рядом.

— Вполне возможно. Сейчас не сезон гранатов. Может, он хочет порезать его на дольки и скармливать ей, кто знает, — предполагает Аполлон.

— Господи, Аполлон, ну почему у тебя такие скучные сексуальные фантазии? Спорим, он порежет его на дольки и будет использовать их для…

— Гермес! — осаживаю я его.

Аполлон строит забавную гримасу, и мне почти хочется рассмеяться. — Заткнись.

— И всё же, зачем оно тебе? — продолжает мой брат, тот самый, с густой копной светлых кудрей и ртом, который не способен закрыться дольше чем на пять секунд.

Чтобы создать крошечный момент покоя посреди всех этих страданий, которым мы подвергаемся с тех пор, как начались испытания Ареса.

Я бы солгал, если бы сказал, что не почувствовал к нему неприязни за то, что он подпалил гроб, проигнорировав требования Урана и Геи. Этого можно было избежать.

Но еще больше я бы солгал, сказав, что не получил удовольствия, видя, как этот гроб полыхает, и представляя тело моего отца, пожираемое пламенем.

— Не ваше дело. Узнаете, когда всё закончится. От вас мне нужна только помощь, чтобы всё прошло гладко.

Гермес и Аполлон обмениваются чисто братским взглядом. — Значит, это еще не всё? — допытывается первый.

Я сверяю время по часам на запястье и прибавляю шагу. Нам еще сорок минут топать до Йеля, и я надеюсь добраться хотя бы за тридцать.

— Вам нужно пойти и разбудить Хейвен.

— Невыполнимо. У твоей девушки сон как у убитой. Я мог бы бомбу взорвать, она бы и бровью не повела, — парирует Герм.

— Ты — самое раздражающее существо на планете, ты справишься, поверь мне, — успокаиваю я его.

Аполлон ухмыляется.

Остаток пути никто не произносит ни слова. Мы продвигаемся в тишине, проходя через самые темные закоулки города, и срезаем путь по маршруту, который Аполлон нашел в картах. Гермес что-то напевает под нос, не в силах выносить безмолвие, и ни я, ни Аполлон не велим ему замолчать. Есть в его поведении черты, которые, какими бы раздражающими они ни были, мы принимаем как должное. Гермес — парень открытый, он со всеми на «ты» и подружился бы даже с фонарным столбом, но он не из тех, кто выложит тебе всё, что творится у него в голове.

Часть меня чувствует вину за то, что я с таким отчаянием ищу капли счастья посреди всего этого хаоса. Будто мы обязаны подстраиваться под ту боль, которую чувствует Арес, и проявлять солидарность.

Когда мы доходим до ворот Йеля, мы разделяемся. Я наказываю им будить Хейвен осторожно, чтобы не напугать, и передать ей всего одну фразу: «Приходи ко мне».

Она поймет, что я жду у лестницы западного крыла. Первое место, где мы встретились, если не считать приюта Сент-Люцифер.

По крайней мере, я надеюсь, что поймет.

Гермес удаляется вприпрыжку, Аполлон медлит пару секунд. Открывает рот, потом закрывает. В конце концов вздыхает и проводит рукой по своим длинным волосам. — Удачи, хотя не думаю, что она тебе понадобится.

В его зеленых глазах горит искра понимания — он догадался, что я задумал. И не говорит об этом прямо, потому что Аполлон такой и есть. Он понимает то, что ты замалчиваешь, и уважает твой выбор не озвучивать это вслух.

— Спасибо, — шепчу я искренне.

Он только успевает отвернуться и сделать шаг, как новый приступ волнения сдавливает мне грудь.