Чтение онлайн

Я отдаюсь ей, как человек во власти прилива, уставший бороться с волнами. Природа, побеждающая человека, которую невозможно контролировать или обуздать.

Я настолько теряю голову, что если не отстранюсь в ближайшие пять секунд, то реально натворю дел прямо у этой чертовой стены.

— Знай, что кольцо я тебе не даю, потому что не хочу, чтобы оно привлекало слишком много внимания, — бормочу я ей в губы. — Но я надену тебе на палец самый красивый бриллиант в мире, клянусь.

— Мне плевать на побрякушки, — бормочет она и прикусывает мою нижнюю губу, пытаясь снова углубить поцелуй. — Будь моя воля, я бы утащила тебя в Лас-Вегас прямо этой ночью, чтобы пожениться немедленно.

Я запускаю руку ей в волосы у основания затылка и слегка оттягиваю их назад, чтобы получше рассмотреть её лицо.

— Это не то, чего ты заслуживаешь, ты же знаешь. Я хочу видеть, как ты идешь к алтарю в прекрасном платье. Хочу, чтобы вся наша семья собралась ради нас. Хочу праздника. Хочу наш первый танец, и чтобы все смотрели на нас и думали: это было логично, что для этой пары всё закончится именно так.

Она гладит меня по щеке, там, где шрам, и рассеянно обводит его контуры, глядя на меня глазами, полными слез и любви.

— У меня только одна просьба. Мы поженимся осенью.

Она слегка прикрывает глаза; я почти чувствую, как в её голове крутятся шестеренки в поисках связи с мифологией.

— Это когда Персефона возвращается к Аиду после жизни на Земле, забирая с собой весну и лето. Верно?

— Умница.

— Осеннее равноденствие кажется мне идеальным вариантом, — соглашается она наконец.

Она снова целует меня. Жадно, будто я — её первая еда после недель голодовки. Она хватает меня за куртку и, навалившись, толкает назад, пока я не впечатываюсь в стену. Её хрупкое тельце прижимается к моему, и в ширинке брюк тут же становится слишком тесно.

— Пойдем в комнату, — бормочу я ей в губы. — Сейчас же.

Прядь волос падает ей на лицо, и она сдувает её резким выдохом, заставляя отлететь в сторону.

— А ты разве не хочешь?

Это всего лишь вопрос, но задан он с той напускной невинностью, за которой стоит желание спровоцировать и заставить потерять контроль. Она знает, что мне это нравится. Знает, как я люблю её импульсивную сторону, не знающую тормозов.

И, самое главное, она знает, что я никогда не смогу ей отказать. Не могу устоять перед её запахом, её глазами, тем, как движутся её губы, когда она произносит слова, обращенные только ко мне, перед теплом её маленького тела, прижатого к моему. Я не могу сопротивляться даже тому, как она хлопает ресницами, глядя на меня из-под густых теней.

Я опускаю руку ниже, касаясь края худи. Слегка приподнимаю его и забираюсь под одежду, заставляя её вздрогнуть. Дохожу до края её слипов и оттягиваю резинку, позволяя ей щелкнуть по коже. Подвожу указательный палец к самому центру, где ткань уже совсем промокла, а затем отодвигаю трусики в сторону и провожу кончиком пальца по её влажным губам. Из её груди вырывается судорожный вздох.

Одного этого звука достаточно, чтобы я сорвался. Я хватаю её белье и срываю его, дергая вниз и частично разрывая. Я даже не вижу, какой ущерб нанес, да мне и плевать. Хейвен помогает мне освободить её от трусов, я стаскиваю их с её ног и заталкиваю в карман куртки.

Я подхватываю её на руки и поднимаюсь на несколько ступенек выше, к менее освещенной части лестницы. Прижимаю её спиной к стене и велю стоять смирно. После чего опускаюсь перед ней на колени и снова приподнимаю. Закидываю её ноги себе на плечи, широко разводя их для лучшего доступа.

Её ладони ложатся мне на затылок, пальцы зарываются в мои волосы, и она толкает таз вперед, умоляя продолжать. Я задираю её худи и фиксирую его у неё на талии.

— Держи его, я хочу трахнуть тебя языком с полным комфортом, — предупреждаю я.

Хейвен высвобождает одну руку, вторую оставляя в моих волосах, и невольно дергает меня, сопровождая это отчаянным стоном.

Я устраиваюсь поудобнее и, бросив на неё провокационный взгляд, зарываюсь лицом ей в пах. Высунув язык, я прижимаю его кончик к её самой чувствительной точке, сильно надавливая и совершая круговые движения для стимуляции. Сжимаю её клитор губами, отчаянно посасывая, вызывая её на громкие стоны прямо надо мной. Она сжимает мои волосы, сильно оттягивая их, и эта искра боли заводит меня еще сильнее.

Я провожу языком по всей длине, между влажных складок её губ, смакуя её соки, пачкая ими свою кожу. Делаю это медленно второй раз, но с каждым разом нажимаю всё сильнее.

Хейвен громко стонет; её голос, охваченный удовольствием, наполняет мои уши.

— Обожаю звуки, которые ты издаешь, когда я доставляю тебе наслаждение, но… — говорю я, оставляя поцелуй на внутренней стороне её бедра. — Это точно не сравнится со звуком того момента, когда ты сказала мне «да».

Кажется, на миг она отвлекается от лихорадки момента. — Поднимись сюда, ко мне.

Я снова ставлю её на пол, опускаю худи и выпрямляюсь. Целую её в уголок губ, а затем принимаюсь осыпать её лицо градом поцелуев. Щеки, нос, лоб, линия челюсти и даже закрытые веки.

Она хихикает как девчонка и крепко прижимает меня к себе.

Мы улыбаемся одновременно. Два совершенно разных лица. С зеркальными шрамами.

Невеста.

Теперь она моя невеста.

И однажды она станет моей женой.

Я так сильно хотел иметь семью. Мать и отца, которые бы меня любили. Но у меня их никогда не было. Возможно, потому что мне было суждено самому создать семью. Возможно, мне было суждено стать тем отцом, о котором я так мечтал. И жизнь, в конце концов, оказалась не такой уж ко мне жестокой, ведь она подарила мне идеальную женщину, с которой можно построить нечто великое и чудесное.

Я нежно и медленно поглаживаю её по бедрам. Она оставляет несколько поцелуев в моих волосах, замирая, чтобы вдохнуть мой запах.

— Они так вкусно пахнут.

— Это аргановое масло. Никто меня никогда не слушает, когда я советую его использовать.

Она смеется.

И я тоже смеюсь.

— Нам пора возвращаться в общагу. Останешься спать у меня? — спрашиваю я почти умоляющим тоном.

Она уже собирается ответить, но её прерывает звонкий зевок. Я умиленно даю ей щелбан и жду, пока она поднимет с пола свое красное яблоко.

Беру её за руку, и мы уходим подальше от западного крыла, которое с сегодняшнего дня освящено нашей неспособностью добраться до кровати.

Пока мы преодолеваем короткий путь до комнаты, которую я делю с Аполлоном, Хейвен зевает пять раз. В итоге на полпути я останавливаюсь и подхватываю её на руки. Проверяю, прикрывает ли её платье, учитывая временное отсутствие трусов, и продолжаю путь. Она слабо протестует, но я быстро её затыкаю.

— Сиди смирно, ворчунья. Ты на ногах не держишься.