Чтение онлайн

Выбравшись из зловонных недр ливневого коллектора, Пьер первым делом угнал неприметный старый седан, припаркованный у круглосуточного магазина. Вскрыть замок без ключа заняло у ветерана ровно семь секунд — руки работали на одних инстинктах, пока мозг просчитывал маршруты в объезд полицейских кордонов.

Дождь лил сплошной стеной, дворники отчаянно скрипели по лобовому стеклу, размазывая неоновые огни Сеула в грязные, кроваво-красные полосы.

Бывший командир гнал машину к району, где располагался «Старый Рубеж». Ребра пылали при каждом вдохе, словно кто-то засунул под кожу битое стекло, но адреналин глушил боль, оставляя лишь холодную, пульсирующую ярость.

За два квартала до нужной улицы наемник бросил автомобиль в темной подворотне. Дальше ехать было нельзя — впереди мигало столько проблесковых маячков, что ночное небо казалось подсвеченным изнутри.

Шрам нырнул в узкий, заваленный мусорными баками переулок. У обшарпанной кирпичной стены его уже ждали две знакомые тени.

Лях и Кемаль выглядели так, словно их пропустили через промышленную мясорубку. Дорогая итальянская рубашка поляка превратилась в изодранные, пропитанные кровью лохмотья, а светлые волосы слиплись от грязи. Турок тяжело опирался на стену, припадая на левую ногу, его лицо представляло собой один сплошной темный кровоподтек. Но в руках оба крепко сжимали трофейные штурмовые винтовки.

Увидев командира, парни молча шагнули навстречу. Никаких приветствий. Никаких лишних слов. Только жесткие, отчаянные объятия людей, потерявших брата.

— Вырвались? — хрипло спросил Пьер, оглядывая своих солдат.

— Едва, — сплюнул сгусток крови голубоглазый блондин. В его голосе больше не было ни капли прежней спеси. Только злая, выгоревшая усталость. — Эти ублюдки в черном не чувствуют боли, босс. Это какие-то киборги, клянусь богом. Нам пришлось взорвать газовый баллон на кухне клуба, чтобы оторваться.

— Что с Капитаном? — Кемаль перешел сразу к делу, стирая дождевую воду с разбитых бровей.

Ветеран мрачно кивнул в сторону соседнего здания.

— Идем. Оценим обстановку сверху.

Трое наемников, скользя по мокрым пожарным лестницам, поднялись на плоскую крышу трехэтажного офисного центра, примыкающего к улице, где находилась забегаловка. Они подползли к самому краю, укрываясь за бетонным парапетом, и посмотрели вниз.

То, что они увидели, окончательно разрушило любые надежды на быстрое спасение.

Улица перед «Старым Рубежом» была превращена в укрепленный плацдарм. Полиция оцепила периметр за два квартала, не пропуская зевак и журналистов, но здесь, на острие атаки, копов не было. Всю грязную работу выполняла частная армия корпорации.

Шесть бронированных фургонов без опознавательных знаков перекрыли дорогу, образуя стальное полукольцо. За ними укрывались десятки бойцов в глухой черной броне и кевларовых шлемах. На крышах фургонов были установлены крупнокалиберные пулеметы, стволы которых хищно смотрели в темные окна заведения Кравинского.

— Матерь божья… — потрясенно прошептал Лях, не веря своим глазам. — Они пригнали сюда армейский батальон. Ради одного старика!

— Не ради старика. Ради нас, — поправил его Пьер, сканируя позиции врага. Взгляд старого солдата машинально выискивал слабые места, сектора обстрела, слепые зоны. И не находил их. Операцией руководил кто-то гениальный. — Это классическая мышеловка. Они знают, что мы придем за своим. Данте расставил фигуры идеально.

Кемаль приник к оптическому прицелу своей винтовки, изучая крыши соседних зданий.

— Вижу четырех снайперов на юго-востоке. Еще двое на противоположной стороне, — монотонно, словно читая приговор, доложил турок. — Тепловизоры, ночное видение. Улицу заливает светом прожекторов. Подходы заминированы сигнальными растяжками. Босс… это мертвая зона. Муха не пролетит.

Сама забегаловка «Старый Рубеж» стояла во мраке. Ни единого огонька. Деревянные ставни были наглухо закрыты, массивная дубовая дверь заперта. Казалось, заведение вымерло, но стая знала своего наставника слишком хорошо. Капитан был внутри. И он не собирался сдаваться.

Внезапно над улицей разнесся усиленный мегафоном голос.

— Капитан Кравинский! Мы знаем, что вы внутри, — механический, искаженный рупором голос командира корпоративного спецназа прорезал шум ливня. — Здание блокировано. Сопротивление бессмысленно. Сложите оружие и выходите с поднятыми руками. Ваш ученик, Пьер, объявлен террористом номер один. Если вы попытаетесь его прикрыть, вы разделите его судьбу! У вас есть ровно три минуты!

Лях зарычал, до хруста сжимая цевье автомата.

— Твари! Они используют его как наживку! — блондин резко обернулся к командиру, в его глазах горел безумный, отчаянный огонь. — Пьер, у нас есть гранаты. Мы с Кемалем ударим с фланга, отвлечем пулеметчиков на себя. Ты прорвешься к черному ходу и вытащишь старика! Мы сможем!

— Отставить истерику! — жестко, хлестко оборвал его Шрам, хватая поляка за грудки и притягивая к себе. — Посмотри туда, идиот! Посмотри на их плотность огня! Как только ты высунешься, снайперы превратят твою голову в дуршлаг, а пулеметы разорвут то, что останется от тела. Ты не добежишь даже до середины дороги!

— Так что же нам, сидеть здесь и смотреть, как его убивают?! — взревел Лях, пытаясь вырваться, но хватка командира была железной, несмотря на сломанные ребра. По щекам молодого бойца текли слезы вперемешку с дождевой водой. — Батист уже мертв! Я не хочу хоронить еще и Капитана!

Кемаль молча положил руку на плечо напарника, мягко, но непреклонно заставляя того опуститься обратно за парапет. Разведчик посмотрел на своего командира, и в его темных глазах стояла такая же глубокая, непреодолимая боль.

— Шрам прав, брат, — глухо произнес турок. — Мы не сможем пробить это кольцо. Нас трое, у нас заканчиваются патроны, а внизу — сотня тяжеловооруженных киборгов. Если мы сунемся — мы просто ляжем рядом со стариком. Бесполезно и глупо.

Пьер отпустил куртку поляка и снова посмотрел на темный фасад забегаловки.

Ветеран чувствовал себя абсолютно беспомощным. Впервые за многие годы он оказался в ситуации, где его тактика, его опыт и инстинкты были бесполезны. Данте не оставил им ни единого шанса. Охотник загнал их в угол, заставляя наблюдать за тем, как уничтожают их семью.