Чтение онлайн

Она поживает плечами, закидывает в рот жвачку и предлагает мне, бормоча:

— Договорились. — Затем ее брови сдвигаются. — Может, нам стоит зажевать по две подушечки на случай, если нам попадется Гал-Олив-Гарден-Тоз?

— Боюсь, сегодняшний день запечатлится в моей памяти как вечный «би-ролл» из кринжа. Будет преследовать меня до конца жизни.

И всё же я беру две штуки. Береженого бог бережет.

— О-о-о, игра начинается, — шепчет она, заставляя меня повернуться к профессору. Его кудрявая макушка едва видна, когда он призывает всех сесть, маша руками вверх-вниз.

— Итак, актеры... — начинает он. — Каким же выдался этот семестр. Вы глубоко погрузились в каждую из этих пьес, и теперь вам предстоит превратить всё это исследование в трогательное выступление. Помните, что сорок процентов вашей оценки зависит от этого экзамена, так что проявите всё свое актерское мастерство.

Я кошусь на Сиси, которая виновато улыбается.

— Есть ли смельчаки, готовые вызваться добровольцами, прежде чем я начну тянуть имена из шляпы?

Люди нервно переглядываются, в комнате тишина.

— Ну же... — подначивает он, как истинный хейтер.

Я тихо стону, засунув руки в карманы своей затасканной толстовки, и шепчу Сиси:

— Ненавижу тебя.

Но она подмигивает и хватает меня за руку, пытаясь вытянуть ее наружу.

Какого...

— Вызывайся добровольцем, — торопливо шепчет она. — Так всё быстрее закончится. А я пойду за тобой.

В груди поднимается паника. Я качаю головой, используя всю силу мышц, чтобы удержать руку в кармане.

— Не-е-ет, за что ты меня так ненавидишь? Что я тебе сделала?

Она хихикает:

— Просто подними руку, плакса. Унижение неизбежно.

— Вот сама и вызывайся.

Мысль о том, чтобы оказаться на этой сцене с кем-то из этих придурков, приводит меня в отчаяние, так что я перехватываю ее руку и пытаюсь поднять ее выше своей. Она сопротивляется, и мы устраиваем «перетягивание рук»; мои глаза расширяются, а ее смех становится всё громче.

— Нет, — тихо пищит она, всё еще пытаясь заставить меня поднять руку. — Ты первая.

— Прекрати. — Я выдаю некое подобие смеха-хрюканья. — Или я реально всем скажу, что у тебя сифилис. Напечатаю листовки и расклею по всему кампусу.

Прежде чем она успевает ответить чем-то столь же угрожающим, гремит голос Профессора Пытки:

— Два добровольца! Вау. Фантастика.

О. Мой. Бог.

Мы замираем, уставившись друг на друга. Сиси смотрит на меня, я на нее, и наши пульсы в унисон отбивают: «Не-е-е-ет». Наше «валяние дурака» привело к тому, что нам пора отвечать за последствия.

— Ты для меня мертва, — шепчу я в ее улыбающееся лицо.

Но вдруг профессор Тейт гасит угрозу:

— Давайте первой пойдет Сиси.

Я глубоко и шумно вдыхаю, мое лицо озаряется злорадством. Он назвал ее имя.

— Да, давайте, — выпаливаю я, вырывая руку из ее хватки с улыбкой Чеширского кота. — Твой выход, Сиси.

Ее лицо становится отсутствующим и слегка сереет, она сглатывает. Мне стоит огромных усилий подавить смех, пузырящийся в груди. «Это твоя карма», — шепчу я одними губами, пока она смотрит на меня с комичным шоком.

— И в пару к тебе пойдет Питер... — добавляет профессор.

Всё становится только лучше и лучше. У Питера убогая растительность на лице. Это тощий парень с неироничными татуировками и плохо растущей бородой. Она у него какими-то клочками — как у немецкой овчарки в период линьки или у пацана, который заждался полового созревания.

Сиси кусает нижнюю губу, вставая с места, а я сижу с максимально самодовольным видом. Питер подходит к ней и подмигивает. Реально, черт возьми, подмигивает. И тут смех, который я сдерживала, не деликатно вырывается наружу. Когда она резко поворачивает голову в мою сторону, я поступаю благородно — подаюсь вперед и предлагаю:

— Окей, химия налицо. Похоже, Купидон всё-таки пустил ту самую стрелу...

Проходя мимо, она толкает меня ладонью в лицо, а всем своим видом буквально кричит: «Заберите меня отсюда». Но от судьбы не уйдешь. Я наблюдаю, как они берут сценарии у профессора, и молюсь, чтобы Вселенная и правда любила меня больше всех.

— Как вам идея с «Ромео и Джульеттой»? — предлагает он им.

Она меня любит. И очень сильно. Мои руки вылетают из карманов, я указываю на них пальцами и начинаю хлопать. О да! Сиси шумно выдыхает, глядя на меня в поисках спасательного круга, но я искренне надеюсь, что она утонет в своих «последствиях».

Знаете что? Вселенная реально воздает по заслугам. Лучшие подруги навек, детка. Потому что я-то знаю: мне тоже придется выйти туда и сыграть сцену, но это будет сцена без поцелуя... в День святого Валентина. Аллилуйя.

Сиси продолжает оглядываться на меня, пока Питер пытается с ней заговорить, из-за чего мне приходится отворачиваться — такое даже нарочно не напишешь, это слишком смешно.

Они уже собираются подняться на сцену, когда за нашими спинами лязгают двойные металлические двери. Многие оборачиваются, включая меня. Мы видим темную фигуру, идущую по проходу. Высокую, широкоплечую тень.

Шум привлекает внимание профессора, но он кажется менее любопытным, чем остальные. Почти так, будто он знает, кто это. Мой взгляд мечется между вошедшим и профессором, пока «человек-тень», наконец, не выходит на свет.

О боже. Это Красавчик.

В смысле, я уверена, что у него есть имя, но мы с Сиси называем его так, потому что имени не знаем. Он просто ходячая мечта, которая бродит по кампусу с таким запасом непринужденной мужской энергии, что начинаешь задумываться о замужестве прямо сейчас. При виде него феминизм в ужасе сбегает из здания.

Мои глаза расширяются, я тут же поворачиваюсь к Сиси — ее рот восторженно приоткрыт. Она по-тихому проскальзывает обратно ко мне и плюхается на сиденье.

— Боже, он такой сексуальный, — шепчет она мне на ухо, заставляя меня подпрыгнуть, хотя я и так знаю, что она рядом.

Красавчик и профессор Тейт здороваются и начинают тихо разговаривать.

Я сдержанно киваю:

— Секс во плоти.

Профессор кивает, а затем хлопает его по плечу. О-о-о, какие у него очерченные плечи. Любоваться мужскими плечами — это фетиш? Кажется, у меня он есть. Мы с Сиси медленно, дюйм за дюймом, наклоняемся вперед, надеясь расслышать их разговор, но ничего не выходит. Видно только, что они много улыбаются, так что обсуждают явно что-то хорошее.