Чтение онлайн

Испугавшись таких крамольных мыслей, Кир почувствовал себя ужасным преступником и решил сосредоточиться на чтении. Ему попался отрывок, посвященный финансовой системе Империи. Стиль Зелдона был как всегда суховат и несколько архаичен, но для внимательного читателя в его словах таилось много неожиданных открытий.

«Ресурсы любого общества ограничены, и на них всегда предъявляются завышенные требования, – писал древний автор. – Следовательно, возникают механизмы перераспределения имеющихся ресурсов, как правило – от более слабых игроков к более сильным. Помимо налогов и других прямых способов перераспределения существуют также косвенные. Одним из таких косвенных способов является эмиссия денег, обычно осуществляемая государством в пользу правящих классов. Элиты и правительство первыми получают доступ к вновь созданным денежным средствам и могут конвертировать их в товары и услуги до того, как дополнительная денежная масса вызовет инфляцию, распространяясь среди хозяйствующих субъектов и населения. Проводимая эмиссия денег не должна быть чрезмерной, иначе гиперинфляция крайне затруднит любые инвестиции и сбережения. Кроме того, чтобы оградить себя от инфляционных издержек и создать твердую валюту, элиты могут эмитировать разные виды денег. Одни деньги будут использоваться для торговли базовыми, сравнительно дешевыми товарами, а другие будут предназначаться для дорогих товаров и услуг особого характера и качества. Эмиссия «легких денег для бедных» будет постоянно расширяться, а эмиссия «полновесных элитных денег» должна быть строго ограничена. Непосредственный доступ к элитным деньгам получат только представители правящих групп. Прочие граждане и хозяйствующие субъекты смогут обменивать «легкие деньги» на «элитные» по рыночному курсу для выплат налогов и приобретения товаров высокого уровня.

В доимперском обществе различные государства эмитировали каждое свои деньги в вещественной форме. Это не только затрудняло контроль над денежной массой и транзакциями, но и создавало проблему конвертируемости различных денег. Курсы валют прежних государств часто весьма существенно менялись, что иногда даже приводило к войнам. В современном Имперском обществе введение единых безналичных денег позволило решить эти проблемы. Государство может не только быстро менять параметры денежной массы, но и получает возможность контролировать доходы и расходы населения…».

«А ведь Зелдон действительно был выдающимся человеком! – восхитился Кир. – Он заранее предсказал появление разноцветных валют». Основатель запретил наличные деньги и ввел универсальные расчетные единицы, которые стали называть в его честь «кириенками». Уже во 2-м веке Император Дарий I ввел особую «желтую» валюту для товаров роскоши и налоговых выплат, а спустя еще век Ксеркс I учредил «зеленые» денежные единицы. Они выполняли промежуточную функцию между «красными» «кириенками» и «желтыми» «дариками». При этом рыночный курс «красных» денег по отношению к «желтым» и «зеленым» постоянно снижался.

На следующее утро, ровно к восьми часам Кир явился в родную школу для сдачи ОТКУПа. Непосредственно перед экзаменом всем ученикам выпускных классов пришлось выдержать еще одну неприятную и унизительную процедуру. У дверей школы ОТКУПающихся встречал тщедушный пожилой охранник, одетый в грязно-зеленую форму с яркой надписью «приватос секьюритатос» на спине. Неожиданно громким басом он сообщал, что всем экзаменуемым необходимо немедленно сделать обязательную прививку от вируса Кандинского-Клерамбо. Кир знал об этой страшной древней болезни. Вирус появился еще в эпоху Основателя и, несмотря на относительно небольшое число заболевших, вызвал тогда серьезную панику. К сожалению, болезнь не поддавалась никакому лечению и приводила к тяжким, необратимым изменениям психики. Болели почему-то только взрослые. Единственным спасением стала специально разработанная вакцина, которая по указу еще Первого Императора вводилась всем выпускникам школ. Инъекции проводили две сурового вида пожилые медсестры, присланные городским департаментом здоровья. Для ускорения процесса девушкам укол делали в сравнительно комфортном школьном медкабинете, а юношам пришлось довольствоваться одним из пустых классов.

Брутари заверил Кира, что вакцина вполне безопасна и не имеет побочных эффектов. Для идентификации личности перед прививкой всех заставляли приблизить лицо к универсальной сканирующей пластине, а затем прикладывать к ней ладонь. С Киром – единственным вором – возникла заминка. Для доступа к его официальным документам дополнительно требовался специальный голосовой пароль. Только после того как юноша пробормотал кодовое слово, на экране подключенного к комм-сети терминала появилось его виртуальное досье, включающее основные биометрические и социальные характеристики младшего Ворсмита. Брутари собственноручно выбрал ампулу с препаратом, стерильный одноразовый шприц, а затем внимательно проследил, как молчаливая медсестра набирает в него бесцветную жидкость и делает укол. Затем соответствующая отметка о прививке была добавлена в досье Кира. Без такой отметки никто не допускался до ОТКУПа. Несмотря на заверения Брутари о безопасности укола, у юноши во время инъекции на глазах выступили слезы, а после он с трудом смог одеться. Держась за пострадавшую ягодицу и прихрамывая, Кир выбрался в замусоренный коридор, где милосердный Брутари сумел раздобыть для него стул.

К десяти часам утра около восьмидесяти юношей и девушек, одетых в обязательные серовато-зеленые пиджаки, переместились поближе к церемониальному залу школы, где предстояло ОТКУПаться. Как положено в таких случаях, экзаменуемые не выспались и немного волновались, хотя, конечно, знали вопросы заранее. Юный Ворсмит был исключением и хмуро стоял в сторонке рядом с Брутари, прислушиваясь к гулу голосов товарищей по несчастью. У закрытых дверей церемониального зала о чем-то тихо переговаривались члены экзаменационной комиссии. Ее возглавляла директор школы № 169 – толстая безобразная тетка, известная своей жадностью и резким визгливым голосом. Ее собеседником был хорошо знакомый Киру красномордый физрук. Остальные члены комиссии находились внутри церемониального зала, завершая последние приготовления к ОТКУПу. Наконец директриса дала команду физруку, и тот привычно рявкнул:

– Строиться!

Началась обычная в подобных ситуациях давка, но, благодаря Брутари, Кир оказался в очереди первым. У дверей он снова подвергся обязательной процедуре проверки личности. Когда сканер зажег зеленый сигнал доступа, Кир смог пройти внутрь церемониального зала. Школьное помещение, где предстояло сдавать ОТКУП, было невелико, из зарешеченных окон привычно тянуло прохладой. На стене висели пожелтевшие портреты Основателя и правящего Императора Дария III. Под ними крупными красными буквами резал глаз лозунг: «ЕДИНСТВО, ИМПЕРИАЛИЗМ, СТАБИЛЬНОСТЬ» – три кита официальной Имперской идеологии. При взгляде на изображение Основателя Киру вспомнилось, как одноклассники частенько дразнили его «Киром Младшеньким», «нашим маленьким Императором» и другими обидными словами. «Почему меня назвали в честь Основателя?» – в который раз задался вопросом Кир. В этом чувствовалась какая-то скрытая издевка. Но в глубине души Кир все же гордился своим именем, оно придавало ему некую исключительность в собственных глазах. Иногда он даже ощущал какое-то смутное родство с этим некрасивым худощавым мужчиной, чьи немного печальные глаза смотрели на далеких потомков с официальных портретов.

Тем временем за длинным столом президиума разместились преподаватели школы, вошедшие в экзаменационную комиссию. Почетное место в центре заняли жабообразная директриса и надзирающий инспектор из департамента образования Нью-Ромы. Это был одетый в мятый серый костюм бодрый старичок весьма благообразного вида. Он почему-то нервно потирал руки, постоянно вертел худой шеей и недовольно осматривал собирающуюся молодежь.

Зевающие экзаменуемые постепенно заполняли зал и занимали места у индивидуальных парт, снабженных соответствующими именами и номерами. На каждой уже лежала непрозрачная пластиковая папка с вопросами ОТКУПа и дешевенькая шариковая ручка. Сбоку у дверей примостился мобильный буфет, состоящий из большого ящика на колесах. Буфетом заведовала толстая пожилая продавщица в застиранном, но все равно грязном белом халате. Кир обнаружил, что его парта расположена как раз рядом с этим импровизированным общепитом, и решил скоротать ожидание, изучая скудный ассортимент. Страждущим от голода выпускникам предлагались пластиковые упаковки с растворимыми картофельными хлопьями и лапшой фирмы «Сорр», печенье «УралПирит», шоколад «Венера», газированный напиток «Спиритус», чай в пакетиках «Джорджиан» и растворимый кофе «Погребняк». Также наличествовал большой и очень старый электрический самовар, из которого валил пар. Все цены были указаны в «красных» «кириенках», но были вдвое выше, чем в местном гипербазаре «Тупичок», где обычно отоваривались Кир, Брутари и Елена.

Неожиданно из встроенных в стены динамиков грянул гимн «Боги хранят Императора». Все вскочили с мест и вытянулись по стойке смирно. Вошедший последним одноклассник Кира заметался в дверях, но, вовремя сориентировавшись, застыл прямо на пороге, прикрыв обеими руками пах. Во время исполнения гимна Империи многие старательно подпевали, правда, не всегда попадая в такт. Особенно старались старичок-инспектор и жабообразная директриса. Последняя была категорически лишена не только голоса и слуха, но даже элементарного чувства ритма. Когда из динамиков громыхало «Славься Империя наша Великая!», тетка еще визжала про «небесно-голубой флаг», перекрывая всех остальных. Беззвучно, но старательно шевеля губами, Кир украдкой наблюдал за остальными. На фоне бодро поющей толпы лишь Елена разжимала рот чисто формально, а ее отец и вовсе стоял с неподвижным каменным лицом у дверей зала. Арии МакГрегор, расположившейся сбоку от Кира, тоже не проявлял энтузиазма, плотно сомкнув губы. «А он не трус», – подумал Кир с невольным уважением.

Наконец процедура коллективного пения закончилась, и все расселись по своим местам. Члены комиссии удобно устроились на мягких стульях за столом президиума и уткнулись в экраны своих мобильных коммов. Только противная директриса и бодрый инспектор продолжали пялиться на юных выпускников. Тем, в отличие от преподавателей, приходилось нелегко. Индивидуальные парты, за которыми ОТКУПающимся предстояло провести ближайшие два часа, были рассчитаны на детей лет двенадцати, но никак не на взрослых людей. Если худой и низкорослый Ворсмит еще не без труда уместился на своем месте, то остальным пришлось много хуже. Мускулистый гигант МакГрегор чуть не сломал свой миниатюрный столик с откидным сидением. Елена, сидевшая перед Киром, была вынуждена вытянуть вперед свои длинные красивые ноги. Молодой аристократ залюбовался ее изящными обнаженными лодыжками, которые выглядывали из голубых джинсов. Но вскоре Киру стало не до эротических мечтаний. Быстро просмотрев свои вопросы ОТКУПа, он понял, что выражение «покрылся холодным потом» – не просто выспренная метафора. Кир бросил полный ужаса взгляд на Брутари, который уже успел с комфортом устроиться у дверей на предусмотрительно захваченном им стуле. Оруженосец сразу все понял, но помочь своему подопечному сейчас ничем не мог.

Кир решительно сосредоточился и стал выкручиваться самостоятельно. Пока остальные, ерзая на неудобных сидениях, торопливо делали в тестах нужные, заранее известные отметки, юный вор напрягал свой ум до предела. Он даже не вчитывался в вопросы, содержащие математические знаки, физические и химические формулы. Кир сразу отмечал во всех таких вопросах первый вариант ответа, вникая лишь в те задания, где имел шанс ответить верно, без слепого угадывания. Некоторые вопросы были простыми, некоторые вызвали у Кира сомнения. Например, требовалось указать форму Земли: «шарообразная», «кубообразная», «конусообразная», «круглая и плоская». Ворсмит чуть было не отметил вариант «шарообразная», но вовремя вспомнил недавний разговор с Брутари и школьные уроки по энвайронменталистике.