Чтение онлайн

Вообще, после смерти так много сделавшего для него Брутари Кир ощущал себя как будто замороженным. Он не сомневался, что Брутари любил его больше, чем родную дочь – Елена сказала правду! – но сам, казалось, ничего не чувствовал. Юноша отстраненно воспринял лживые слова отца об «измене» Брутари и спокойно жил три дня в роскошном номере гостиницы под надзором Андермена. Умом Кир понимал, что должен испытывать сейчас горе, возмущение и другие острые эмоции, но ничего такого не было. «Наверное, я настоящий подонок. Возможно, это наследственное», – решил про себя младший Ворсмит.

Черный «назгул» подкатил к школе № 169 около восьми часов, когда выпускной вечер только начинался. Было пасмурно и прохладно, но без дождя. Здание школы выглядело непривычно празднично, из него доносилась громкая ритмичная музыка. Кир прислушался и узнал новый хит певицы Формозы «Вместе будем отмечать, вместе будем зажигать». Радиостанция «Голос Сарумана» передавала бесконечный концерт для выпускников школ, доставший Кира еще в дороге. Водитель «назгула» лихо срезал чей-то неуклюжий серебристый «хоббит» и остановился прямо напротив главного входа. Кир, не умевший водить авто, испытал легкий укол зависти. Выбравшись из машины, юный Ворсмит в сопровождении Андермена поплелся в свою «альма-матер». У входа толпилось несколько уже слегка пьяных молодых людей. По старой Имперской традиции выпускники мужского пола должны были быть в белых рубашках и черных смокингах. Подобные наряды из дешевой и неприятной на ощупь синтетической ткани обычно сдавались напрокат за полсотни «зеленых» «ксерксов». Кир предпочел обычный, но качественный темный костюм, который купил для него Андермен. Для выпускниц строгих традиций не было, но почти все девчонки пришли в коротких мини-юбках и еще более коротких разноцветных топиках, максимально открывавших плечи, спину и живот. Климат Нью-Ромы даже в июне не располагал к таким откровенным нарядам, и девчонки, с трудом ковыляя на непривычно высоких каблуках, попадали в здание родной школы, дрожа от холода. Кроме того, все они сочли своим долгом наложить на себя как можно больше самой яркой вульгарной косметики. В сочетании это делало выпускниц похожими на дешевых шлюх из провинциального борделя.

Центром событий вновь стал церемониальный зал, где недавно проходил ОТКУП. На небольшом возвышении стоял все тот же стол президиума, за которым восседали те же лица. Но в остальной части ярко освещенного зала произошли заметные изменения. Мини-парты исчезли. Вдоль стен появились узкие скамьи для выпускников, их родителей и гостей, а в центре – еще один большой раздвижной стол из ядовито-зеленого пластика. Он был заставлен дешевыми закусками и пивными бутылками, которые сразу бросались в глаза благодаря ярким этикеткам с надписью «Старый КозелЪ». Из зала к президиуму вела сильно потертая, грязно-красная ковровая дорожка, по которой выпускники должны были подниматься за своими образовательными чартерами.

В сравнительно небольшое помещение набилось примерно две сотни человек и, если бы не открытые настежь окна, было бы тяжело дышать. Кир огляделся по сторонам, но Елены нигде не заметил. «Надеюсь, она понимает, что появляться здесь опасно, – подумал Кир. – Андермен ее не знает, но фамилия Брутари заставит его насторожиться». Наконец «Голос Сарумана» заткнули, а из настенных динамиков раздались какие-то предсмертные хрипы. Жабообразная директриса взяла микрофон и провозгласила:

– Дети мои!

Далее последовал энергичный спич где-то на полчаса. Усиленный аудиосистемой голос директрисы громыхал, казалось, отовсюду. Кир, который плохо спал последние несколько суток, присел на неудобную скамью и прислонился к стене. Вскоре он впал в полусонное, почти коматозное состояние. Сержант Андермен сел рядом и стал от скуки разглядывать голые ноги молоденьких выпускниц. Многие присутствующие откровенно зевали. Кир очнулся на фразе «сегодня мы провожаем вас в последний путь на большую дорогу жизни!». В наступившей тишине раздались вялые хлопки, перешедшие в специально записанные бурные овации из настенных динамиков.

Директриса стала выкрикивать в микрофон имена и фамилии бывших учеников, которые один за другим поднимались к столу президиума. Перед каждым вручением чартера в виде красных или синих пластиковых карточек из динамиков играл туш, а затем раздавались «живые» аплодисменты. Больше всего шумовых приветствий сорвал Арнольд МакГрегор. Кир отметил, что Елены Брутари в списке не было. Сам он получил свой красный чартер «с отличием» одним из последних. После обязательного туша младшему Ворсмиту не стал аплодировать даже Андермен.

Когда официальная церемония закончилась, Кир решил побыстрее покинуть школу. Меньше всего он хотел общаться с бывшими одноклассниками, которые собирались хорошо повеселиться этой ночью. На улице было уже темно. Выйдя из ярко освещенного зала, Кир и его охранник-конвоир двинулись по сумрачному коридору к выходу. Какой-то парень в смокинге целовался с толстой некрасивой девчонкой, запустив ей руку под мини-юбку. Откуда-то раздавался пьяный смех.

Проходя мимо темной пыльной лестницы, уводившей в школьный подвал, Кир услышал страстные, почти животные стоны. Он остановился и, вглядевшись в полумрак, с ужасом узнал Елену. Она стояла на четвереньках на какой-то старой сломанной парте. Ее красивое лицо было обращено вверх к Киру, а из одежды оставалась только коротенькая белая майка, бесстыдно задранная до плеч. На изящной лодыжке Елены болтались темно-красные кружевные трусики, так долго бывшие предметом заветных мечтаний Кира. Позади Елены, раздвинув ее длинные ноги, расположился обнаженный Арнольд МакГрегор. Его мускулистая рука грубо тискала плотные тяжелые груди Елены, задерживаясь на темных напряженных сосках. Огромный, набухший от крови мужской орган Арни с чавканьем входил и выходил из женского тела, мошонка ритмично ударялась о слегка приподнятый зад Елены. Встретившись взглядом с застывшим наверху Киром, дочь Брутари неожиданно пронзительно взвизгнула и забилась в конвульсиях. МакГрегор также зарычал от удовольствия, закачивая сперму в свою жертву. Его бритая наголо голова задергалась в разные стороны. Замелькали нежные ступни и ухоженные розовые пятки Елены, кружевные трусики полетели в грязь. Из церемониального зала приглушенно, но отчетливо доносился старый хит известного шоумена Фили Кривоватого «Учат в школе». Остановившейся рядом с Киром Андермен скабрезно усмехнулся, с интересом рассматривая совокупляющуюся под лестницей парочку.

Пошатываясь, Кир двинулся к выходу. Когда юный вор оказался на свежем прохладном воздухе и немного пришел в себя, он неожиданно пробормотал:

– Последний путь на большую дорогу жизни – это, пожалуй, верно.

На следующий день после выпускного Кир и сопровождавший его Андермен вылетели в Зассадар. Столица графства Ворсмитов располагалась достаточно далеко к северу от Нью-Ромы. Граф прислал за младшим сыном свой личный самолет, что немало удивило Кира. Когда он, поеживаясь от холодного северного ветра, спускался по трапу, на взлетно-посадочную полосу лихо вылетел громадный черный джип. Завывая мощной сиреной, агрессивная машина остановилась прямо перед Киром, а выскочивший слуга распахнул перед ним дверцы заднего салона. На капоте развевался ярко-красный флажок с нарисованным посередине золотисто-коричневым жуком. «Похоже на кучу дерьма в луже крови», – подумал Кир, но покорно загрузился внутрь. Сержант Андермен занял водительское место на переднем сиденье, и джип рванул вперед на приличной скорости. В полностью герметичном бронированном салоне было непривычно тихо, не доносились даже звуки включенной снаружи сирены. Впереди и сзади ехали машины сопровождения.

Особняк Ворсмитов, помнивший не одно поколение этого старинного аристократического рода, располагался к юго-западу от Зассадара и был соединен с аэропортом специальной трассой. Далеко на горизонте мелькнули и скрылись за холмами какие-то бараки. Андермен включил радио. К счастью, оно было настроено не на изрядно надоевший Киру в Нью-Роме «Голос Сарумана», а на местную радиостанцию компании «Хартленд Оил». «Уан вэй тикет, уан вэй тикет, уан вэй тикет оеей!», – бодро звучало из динамиков. Кортеж не снижая скорости, проскочил три блокпоста: Пи-Эс агентства «Марк Ворсмит», Имперской СБ, а затем собственно оруженосцев графа на въезде в поместье. Всюду люди в мундирах вытягивались в струнку и отдавали честь, безропотно глотая пыль от пролетавших машин.

Вся поездка заняла не более десяти минут. Джип остановился у парадного входа массивного двухэтажного особняка, подошедший слуга распахнул дверцу. Кир выбрался наружу. Осененный ультрафиолетовой мигалкой и слегка оглушенный по-прежнему воющей сиреной, он обреченно побрел навстречу судьбе.

К некоторому разочарованию Кира родовое гнездо выглядело совершенно чужим. Когда он зашел в отведенную ему небольшую комнату на втором этаже особняка, она показалась смутно знакомой. Однако Кир не был уверен: он действительно что-то помнит или это всего лишь самовнушение. По рассказам Брутари до четырех лет он жил здесь вместе с матерью, но все его сознательные воспоминания относились исключительно к Нью-Роме. Никаких заметных следов леди Юдифь в особняке Ворсмитов не наблюдалось. Кир с горечью подумал, что отец постарался стереть все воспоминания о своей покойной жене.

Из окон новой комнаты Кира открывался вид на небольшую лужайку, покрытую ровным газоном, и высокую стену из массивного красного кирпича. Виднелась вышка с вооруженным до зубов оруженосцем в коричневом мундире. Поверх стены была натянута колючая проволока, по которой, скорее всего, был пропущен электрический ток. Где-то находились и скрытые камеры наблюдения, снимавшие как в обычном, так и, вероятно, в инфракрасном диапазоне. «Да, отсюда сбежать не удастся… да и бежать мне некуда», – печально подумал юноша.