Чтение онлайн

Он сжимает челюсти. — Что еще за личный вопрос?

Я знаю его едва ли неделю, но с первого же вечера нашего знакомства я задаюсь вопросами о нём. Это сильнее меня — желание узнавать людей и всю ту историю, которую они за собой тянут.

Я протягиваю руку, указывая указательным пальцем на его лицо. — Что означает этот «Икс», татуированный у тебя на скуле?

Его брови сдвигаются. Глаза следят за моим пальцем, затем скользят по моей руке и возвращаются к лицу, замирая на нём. Он мог бы проделать то же самое своей рукой, но меня всё равно больше пронимает его взгляд.

— Какая тебе разница, Афродита? Мы не обязаны знакомиться и становиться друзьями.

Я и не ждала вежливого ответа. — Мне есть разница. Я хочу знать. Это проблема?

— Да.

— Значит, ты не хочешь мне говорить.

— Проницательно.

— В игре правила ясные. Ты не отвечаешь… — Я оставляю фразу незаконченной и снова кладу руки на завязки купальника.

Тимос не сводит глаз с моего лица, и я замечаю, как его пальцы впились в края шезлонга, а кадык судорожно дернулся.

Его губы приоткрываются, но требуется несколько секунд, прежде чем он обретает голос. — Это нечестная игра. Потому что я в ней ничего не выигрываю.

Я замираю с поднятой рукой, зажав завязку между большим и указательным пальцами, готовая потянуть. Возможно, он в чем-то и прав, но Лайвли плевать на то, выиграет ли что-то противник. — И что же ты предлагаешь?

Тимос копирует мою позу и подается вперед. Теперь наши лица в нескольких сантиметрах друг от друга, вот только дерзость в его взгляде заставляет меня насторожиться. — Ты ведь хочешь, чтобы я оставался одетым, Афродита?

Его горячее дыхание касается моих губ.

Я несколько раз моргаю. — Очевидно.

— Тогда, если раздеваешься ты, это сделаю и я. Что скажешь?

Я сохраняю бесстрастное выражение лица, хотя в голове мысли вихрем проносятся, не давая зацепиться ни за одну. — А как же твои опасения насчет моего отца?

Тимос придвигается еще ближе, если это вообще возможно. В его облике нет ни капли нежности или доброты. Но за его гневом кроется нечто более глубокое. И часть меня надеется, что это та же эмоция, которую чувствую я.

Возбуждение.

Каждое нервное окончание в моем теле вспыхивает, а адреналин готов подтолкнуть меня к тому, чтобы коснуться мужчины передо мной.

— Твой отец сказал, что я не должен к тебе прикасаться, — напоминает он. — Если мы хотим играть по правилам Лайвли, то здесь есть несколько лазеек. Например, «смотреть» не входит в понятие «трогать». Я мог бы смотреть, как ты раздеваешься, и смотреть на твою грудь безо всяких последствий. И, следовательно, я мог бы раздеться тоже. Или я ошибаюсь?

Лазейка, мягко говоря, притянутая за уши.

— Тебе не кажется это непрофессиональным, Тимос? — шепчу я.

Он слизывает с нижней губы невидимую каплю. — Да, но с самого моего приезда ты не перестаешь провоцировать меня и испытывать моё терпение. Посмотрим, как далеко ты зайдешь, Афродита. Возможно, тебе послужит уроком понимание того, что если ты перейдешь черту, я смогу зайти еще дальше.

— Ладно.

Я подношу руки к завязкам голубого купальника и распускаю узел. Медленно я отпускаю их, и лиф-треугольник падает вперед, обнажая меня перед моим телохранителем.

Тимос никак не реагирует. Как бы пристально я ни изучала его, он не выдает ни единой эмоции.

Его взгляд прикован к моему лицу, он непоколебим. Однако я знаю, что разозлила его. Ему даже не нужно этого показывать.

— Не смотришь? — подначиваю я. — Да брось, Тимос, это просто женское тело, как и все остальные. Полагаю, ты их уже немало повидал. Или я ошибаюсь?

Он выгибает бровь.

Я провожу ладонями по животу, и от этого движения его взгляд почти соскальзывает вниз. Я продолжаю играть пальцами, и руки начинают дрожать. Не от страха, что он опустит глаза и увидит меня наполовину обнажённой, а потому что в глубине души я надеюсь: он это сделает, и ему понравится.

— Ты совсем не в себе, Афродита, — шипит он.

— Раздевайся, — приказываю я. — Правила игры нельзя нарушать.

Тимос хватается за футболку и отстраняется лишь для того, чтобы сорвать её с себя резким жестом. Он швыряет её за спину, будто это нечто омерзительное, от чего нужно избавиться как можно скорее.

Я позволяю себе долгий взгляд на его чётко очерченные мышцы груди, на смуглую и кажущуюся шелковистой кожу.

Меня снова пробирает дрожь — так хочется к ней прикоснуться.

Какая жалость, что у такого красивого мужчины такой угрюмый и несносный характер. И ещё большая жалость, что мне достался самый серьёзный и преданный делу телохранитель из всех возможных.

— Знай одно, Афродита, — прерывает он мои мысли, положив руки на ремень брюк. — Отныне каждый раз, когда ты попытаешься усложнить мне жизнь, я буду платить тебе той же монетой. Ясно? Это значит, что если ты будешь выкидывать свои фокусы — вроде того вранья, что пошла купаться в шторм…

Я хмурюсь с притворно-сомневающимся видом. — И что ты сделаешь? Отшлёпаешь меня?

Он шумно выдыхает, и я едва не смеюсь ему в лицо. — Нет. Я закину тебя на плечо и правда швырну в воду. Что бы ты ни делала. Швырну прямо в самом дорогом твоём платье или с книгой в руках.

— Только попробуй испортить мне книгу, и я испорчу тебе лицо, — выпаливаю я в ответ.

Тимос выдавливает ядовитую усмешку, в которой нет ни капли радости, и собирается расстегнуть брюки.

Я резко вскакиваю. Он отворачивается, чтобы не смотреть на моё тело. — Что ты теперь творишь? — рычит он.

— Мне не интересно видеть тебя голым. И плевать, почтишь ты правила игры или нет. Если бы ты не хотел, чтобы я раздевалась, ты бы выдумал какую-нибудь ложь, чтобы объяснить свою татуировку. Так что я уже выиграла, Тимос, и мне этого достаточно.

Его глаза снова впиваются в мои. На этот раз он в ярости. Я не даю ему возможности открыть рот и попытаться оправдаться.

Я распускаю узел лифа на спине и окончательно снимаю верхнюю часть купальника.

И швыряю её в него.

Инстинктивно Тимос ловит её и прижимает к своей голой груди, застыв с открытым ртом.