Чтение онлайн

ставка туркестанских картин Верещагина, — говорил

он> — а до сих пор светские круги не могут забыть о го-

ловокружительном ее успехе и о том, как дерзко вел се-

бя художник. Приходит раз на выставку царь. Василий

Васильевич Верещагин как был в азиатской островерхой

шапке, так и остался, не снял. Объясняя Александру зна-

чение своих картин, говорил не спеша, с достоинством,

без всякого подобострастия. Дворцовые чины бледнели

от ужаса.

— Что же дальше? — нетерпеливо спрашивал Хета-

гуров.

— Дальше? Александр посмотрел на пирамиду чело-

веческих черепов — «Апофеоз войны», — на забытого

солдата, которому вороны собираются клевать глаза, со-

дрогнулся и сказал: «Как ты мог написать это! Кто был

твоим учителем?» «Летучий голландец» погладил свою

внушительную бороду и ответил: «Суровая правда —

вот мой учитель!..»

— Туркестанские картины Верещагина сейчас у Тре-

тьякова?— спросил Коста.

— Да. Но в его петербургском доме выставлены ко-

пии,— ответил чернявый ученик и продолжал рассказ.

— Сто тысяч Третьяков отвалил. Что сто тысяч! Ес-

ли бы Верещагин запросил двести—и двести бы запла-

тил... А Василий Васильевич императору отказал, не

продал, хотя тот тоже хотел купить. Не человек — ко-

лосс...

— Когда можно посмотреть копии туркестанских кар-

тин Верещагина? — обратился Коста к Врубелю.

— Милости просим в субботу с нами.

Хетагуров почтительно поклонился — он знал, что

перед мим восходящие звезды. О неисчерпаемой силе фан-

тазии и разносторонней глубине в картинах и рисунках

Врубеля говорил сам Репин, к которому Врубель ходил

домой на уроки акварели. А Коста любовался врубелев-

ской «Натурщицей в обстановке Ренессанса», показан-

ной ученикам младших классов, и его иллюстрацией к

«Моцарту и Сольери» Пушкина. Красота и тонкость цве-

товых соотношений, еле уловимые нюансы в выражениях

лиц поразили молодого художника-осетина. Теперь он

видел перед собой творца этих редких по силе акваре-

лей— энергичного молодого человека, с острыми черта-

51

ми лица. О своих картинах он говорил как о чем-то обы-

денном, ничем не выдающемся.

«Познакомиться бы ближе!» — думал Коста, слушая

Врубеля. Но познакомиться как следует с Михаилом

Александровичем не удалось: вскоре тот покинул Петер-

бург и занялся восстановлением росписей древней Кирил-

ловской церкви в Киеве.

Накануне отъезда Врубеля в Киев Хетагуров еще раз

встретился с ним, с Валентином Серовым и фон Дерви-

зом в их коллективной мастерской. Он пришел туда

вместе с Павлом Петровичем Чистяковым и испанским

художником Фортуни. «Полюбуйтесь, молодые люди, как

трудится этот могучий триумвират», — сказал Чистяков,

приглашая Хетагурова и других воспитанников академии.

Мастерская была большая, предназначалась для ра-

боты с живой натурой. На полотнах Серова и его друзей

виден был «почерк» учителя — тщательный, твердый ри-

сунок и тонкая живопись.

— Вот-с, пожалуйста,—мягко говорил Павел Петро-

вич, обращаясь к гостям. Они научились видеть модель

в ее пластической природе, в ее трехмерности. Какое

счастье иметь таких учеников!

— Как хорошо и ново! — почти шепотом произнес

Хетагуров.

Тут были и высокая культура рисунка, и отличное

знание перспективы, и своя манера строить — именно

строить!—изображение. Пристальное внимание Коста

приковали и рисунки Серова. Их тональный строй зна-

меновал отказ от многоцветной живописи.

В тональном строе Коста «нашел самого себя», как

признавался он впоследствии Андукапару и ставрополь-

скому учителю рисования Смирнову.

На занятиях в классе Чистякова Коста забывал ре-

шительно обо всем: о нужде, недоедании, о болях в ноге

после тяжелой физической работы. Слушал, затаив ды-

хание. На его творения: «Нищих крестьянских детей»,

«Каменотеса», «Римского нищего», «Витовтовну, отни-

мающую у князя Василия Косого пояс, принадлежавший

Дмитрию Донскому»,—Коста не мог смотреть без волне-

ния. Особенно запоминались «Крестьянские дети».

Сколько в картине глубокого трагизма.

Хетагуров проникался все большим уважением к Павлу

Петровичу. Да, правду говорил адъюнкт-профессор:

52

— Увидите мою картину — и поймете мой взгляд на

жизнь, на людей, на искусство.

Картина Чистякова «Нищие крестьянские дети» была

гневным обличением самодержавного строя России. Он

глубоко понимал мастеров критического реализма, учил

молодых художников находить реалистическую сущность

в создании великих художников прошлого.

Постепенно Чистяков вводил питомцев в сложный ла-

биринт путей, которыми достигается истинное мастерст-

во, и вместе с тем учил: «Художник должен уметь петь

без нот...»

О законах перспективы Павел Петрович иногда гово-

рил афоризмами, приводил удивительные примеры. А по-

рой речь его была проста, как разговор с маленькими

детьми.

— Всякое дело имеет начало, середину и конец. Ри-

сование с неподвижных предметов подвластно этому же

закону, его можно выразить так: постановка, пропорции,

сходство.

Начинал он с азбуки, с первой задачи: изображение

линии в пространстве.

Характерны требования Чистякова к передаче формы.