Чтение онлайн

Точнее, я, как истиный джентльмен, довёз тебя до дома, который оказался домом твоей бабушки. Смешно сейчас вспоминать. Потом поймал тебя на обратном пути. И мы поехали ко мне. К нам.

Я уже сильно напряжена. Он написал «истиный» с одной буквой «н». И он подходит к травмирующим моментам. Не знаю, как он выкрутится. Я потёрла своё «истиное лицо» руками, взяла письмо и пошла на кухню, чтобы налить вина. Можно просто чувствовать боль. Видеть её. Это мой уникальный узор. Шрамирование психики. Это я. Другой не будет. Придётся жить. Если станет невыносимо, можно обезболить. Делаю глубокий вдох, хороший глоток и продолжаю читать.

Прекрасная ночь получилась тогда. Много раз вспоминал её и сейчас. Вернуться бы сейчас в ту ночь.

Я люблю тебя.

А вы хотите вернуться в ту ночь? Я уверена, что да.

Он выпил розовую таблетку со стола в гостиной, и я сказала, что тоже хочу попробовать. Он сказал, что в таком случае мы больше не увидимся. Спустя полчаса мы сидели на кухне, он на стуле, а я на столе, и у меня в руках был стеклянный стакан с водой. Дима значительно повеселел к тому времени и казался таким мягким и добрым, его глаза блестели. Я была так счастлива! Моя цель была достигнута, я не могла поверить, что нахожусь с ним в его квартире. Что он со мной. Я спросила его ещё раз, несерьёзно. Думаю, я тогда хотела, чтобы он снова так пристально посмотрел мне в глаза и сказал, что мне нельзя этого делать. Я тогда хотела ещё раз окунуться в свои фантастические интерпретации его агрессивного поведения. Почувствовать его страх за меня. Свою важность для него.

Но он неожиданно вскочил со стула и больно схватил меня за руку, резко сдёрнув со стола. Я еле устояла на ногах, и сильно испугавшись, ударила его стаканом. Сама до сих пор не понимаю, как так вышло, а тогда я обомлела от ужаса. Стакан вылетел из моей руки и разбился об этот кафельный пол, но каждому из нас было не до него. Я рассекла Диме бровь, и тонкой струйкой кровь потекла по его лицу. Я сейчас отчётливо помню, как испугалась тогда. Я боялась, что всё испортила. Совершила непоправимую ошибку. Одно неверное движение, и я теряю его. Знаю, что изведу себя чувством вины за это. Боюсь сама себя, если буду виновата. В моих глазах был жуткий страх. А в его – ярость. И я была готова на любой исход, лишь бы он не выгнал меня отсюда.

Он бросился ко мне, я сейчас вижу это как в замедленной съёмке. Делаю глоток вина. Раньше у нас было только настоящее, и мы никогда не обсуждали прошлое. Теперь у нас нет настоящего, и нам приходится копаться в прошлом.

Он крепко схватил меня, это было и объятие, и захват. Это была любовь и ненависть. Страх и страсть. Забота и агрессия. Одновременно. В этом весь он. Всегда на грани добра и зла. Он поцеловал меня, а я чувствовала его кровь. Это был наш первый поцелуй и бой. Одновременно. Добро и зло.

Я начала мямлить что-то:

– Я… Я… Я не…

А он ответил твёрдо, возможно даже грубо, но шёпотом:

– Я знаю. Тихо.

Это была любовь со знаком «минус». Или ненависть со знаком «плюс».

Делаю ещё глоток и смотрю на пустой бокал. Наливаю ещё.

Не стоит винить его во всём. Я тогда посчитала этот момент первым днём нашей любви. Так оно и было. Потому что мы оба оказались больными. На этом и сошлись. На следующее утро он просил у меня прощения, целуя моё запястье с красно-синим пятном. Сказал, что таблетка оказалась какой-то излишне стимулирующей. И в тот самый момент, когда я гладила его по чёрным волосам и смотрела в его чёрные, но светлые, извиняющиеся глаза, я подсела на что-то покрепче его грёбаных таблеток.

Да, абсолютно точно, я бы тоже хотела вернуться в ту ночь сейчас. Я сейчас стою на кухне, в том самом месте, где всё это происходило, закрываю глаза и представляю. Его руки. В них такая сила, но они мягки со мной. В нём такая холодность, но он горит рядом со мной. По его лицу стекает кровь, но он не чувствует боли, целуя меня. В нём кипит ярость, но он нежен со мной. Он такой сильный, но слабый рядом со мной.

Я выпускаю бокал из руки, и он летит на кафельный пол, разлетается на мелкие кусочки, как тот стакан из прошлого, и вино брызгает в разные стороны, как кровь на его лице. В этих отношениях каждый получал то, что ему было нужно. Любовь. Привязанность. Принятие. Непринятие. Зависимость. Контрзависимость. Боль. Кровь.

Доминируют мысли о прошлом. Доминирует прошлое. Я не сижу в тюрьме физически, но абсолютно точно нахожусь в заточении. Психологи говорят, что свобода всегда внутри. Для меня эта фраза сейчас не несёт никакой смысловой нагрузки. Я не понимаю, что это значит. А в саундтреке к «Бумеру» Шнур поёт, что свобода никому не даётся просто так, и что из неё нет выхода и в неё нет входа.

Никаких инсайтов.

Аккуратно перешагиваю осколки своей инсталляции прошлого и собираюсь к родителям на ужин. Даже реальным заключённым положены длительные свидания с родственниками и прогулки на свежем воздухе. Мне надо проветриться. И поесть.

Я еле заехала в неочищенный от снега двор родителей. Что за жуткий апрель? Коммунальные службы не видят смысла в уборке снега в апреле, ведь уже весна, он скоро и сам растает. Наверно у них такая логика, хотя этот снег может пролежать здесь до мая и, более того, вполне возможно выпадет новый. Мы же в Питере, здесь зима длится с ноября по июнь.

Не знаю, как точно надо вести себя в таких ситуациях, но я давила на газ, пока задние колёса прокручивались в снегу с бешеной скоростью, а проходящие мимо люди недоумённо поглядывали в мою сторону. Моя тактика сработала и либо от силы бешеного трения снег нагревался и таял, либо колёса дорыли до асфальта, но машина резко дёрнулась вперёд, и я припарковалась. Будем так считать.

Я открываю дверь своим ключом. Дома никого нет, кроме кошки Алисы, которая всегда встречает вновь прибывших своим урчанием и трётся о ноги до тех пор, пока её не накормят. Она такая настойчивая, что её кормят все, кто заходит к родителям в квартиру. Она постоянно жрёт. Я сразу иду на кухню, отсыпаю Алисе корма и достаю бокал из посудомойки. Затем иду в свою комнату, в которой теперь есть бар с алкоголем. Открываю стеклянную дверцу и достаю бутылку вина. И когда я отхожу от бара, мой взгляд натыкается на маленький синий ноутбук. На минуту я застыла, вспоминая все события, связанные с ним. Если бы он тогда не разрядился, я бы успела удалить переписку с боссом. Качаю головой, представив, что я всё-таки вышла замуж за Сашу. Думаю, что даже нынешнее моё положение лучше, чем отмеченное семейное положение во ВКонтакте. Замужем за… Облегчённо вздыхаю и наливаю вино. В любой ситуации можно найти плюсы!

Открываю нетбук и скачиваю на телефон пять совместных фотографий с Димой, которые хранятся у меня в почте. Заеду распечатать по дороге домой. Я привыкла отправлять классные кадры себе на почту сразу же. Чтобы не случилось с телефоном, даже если он утоплен в Неве, то мои дорогие фотографии остаются.

Просидев у родителей часа два перед телевизором и с кошкой на коленях и так их и не дождавшись, я уезжаю. На выезде из двора я, что было вполне предсказуемо, снова закапываю заднеприводную BMW в весеннем сугробе и не могу выехать. В этот раз она плотно «легла на пузо». Уверена, что Дима бы смог вырулить, но я – нет. Моя авторская стратегия в этот раз оказалась проигрышной. С каждым нажатием на педаль, машина зарывается всё глубже и глубже. Придётся откапывать. Выхожу, закрываю машину, оставив её прямо на выезде из двора, и иду за лопатой.

Слышу непрекращающееся гудение, останавливаюсь, закатываю глаза и мгновение сомневаюсь, затем всё-таки возвращаюсь, чтобы объяснить ситуацию. На повороте во двор стоит Honda CRV, окно открывает мой бывший сосед, который так же, как и я, жил в этом доме с родителями в детстве, а сейчас периодически их навещает.

– Привет, Лиз! Не знаешь, что за дебил тут машину оставил?

– Привет, Рома. Это я.

Я пожимаю плечами и игриво улыбаюсь, чтобы сгладить неловкий момент. Ему, наверное, стыдно, что он назвал меня дебилом. Хотя сейчас он смотрит на меня без капли сожаления во взгляде.