Чтение онлайн

– Ты что, пьяная?

– Немного, – пожимаю плечами. Думаю, он только что утвердился в своём мнении относительно меня.

– Так ладно, давай я тебя дёрну, – он выходит из машины, открывает багажник, достаёт трос.

Отстёгивает маленькую крышечку в переднем бампере, я её раньше не замечала, и вкручивает металлическую петлю, к которой привязан трос. Проделывает тоже самое со своей стороны. Волшебство! Рома говорит мне:

– Садись за руль и плавно нажимай на газ. Сильно не газуй, поняла?

– Да, да, хорошо. Спасибо, – я сажусь за руль и послушно выполняю все требования.

Он кричит из окна:

– Выверни руль направо!

Я поворачиваю.

Подходит какой-то мужчина и толкает машину сзади и кричит Роме:

– Давай в раскачку!

Пока спасители раскачивают меня в разные стороны, как на качелях, и периодически что-то друг другу кричат, а я бездумно нажимаю на газ им в такт, я замечаю маленький прозрачный пакетик с белым содержимым в слоте между креслами. Округляю глаза, в очередной раз шокированная собственной безалаберностью. Эта же машина, это же вещество. Только я даже не спрятала его в запасное колесо. Осуждающе качаю головой, закатываю глаза и вздрагиваю от стука в стекло. Хватаю пакетик и зажимаю его в кулаке, прежде чем повернуться к Роме. Зажмуриваюсь, надеясь, что он не заметил. Уверена, что со стороны это выглядит очень странно. Но это и на самом деле ненормально, будем откровенны. Поворачиваюсь к Роме и выхожу из машины, чтобы благодарно откланяться и скорее уехать.

Рома смотрит на меня, сдвинув брови. Он такой прямолинейный. Я засунула руку с пакетиком в карман куртки и говорю, стараясь мило улыбаться:

– Спасибо большое, – затем я поворачиваюсь к мужчине, который толкал машину и сейчас отряхивается от коричневого снега, летящего на него из-под моих колёс и кладу свободную руку на грудь и немного нагнувшись говорю ему, – и Вам спасибо большое! Вы настоящие мужчины, чтобы мы без вас всех делали, – по-моему, это в итоге прозвучало издевательски, но я старалась, правда.

Рома ещё больше сдвинул брови и, не сводя с меня глаз, медленно произносит:

– Не за что. Машина у тебя не зимняя, конечно.

– Да, это точно, – я улыбаюсь. – На таком грузовике, как у тебя, комфортнее.

– А это не моя. У меня тоже низкая, но хотя бы полноприводная.

Я улыбаюсь в неловкой паузе. Он продолжает оценивать моё состояние, а я всё крепче сжимаю пакетик в кармане.

– Ну ладно, спасибо тебе ещё раз! – Я поворачиваюсь к машине, а Рома говорит мне в спину:

– Слушай, в таком состоянии, может, не стоит ехать? Сейчас такая каша на дорогах, а ты на липучках, опасно, – я вопросительно морщусь, не понимая, о чём он вообще говорит, – Может, съездим в кино? У меня нет планов, а у тебя?

– У меня тоже нет на ближайшие одиннадцать лет, – я улыбаюсь и пожимаю плечами. Рома снова сдвигает брови, но я привыкла, что люди считают меня ненормальной. Нормально считать меня ненормальной, скажем так.

– Тогда прошу, – он открывает дверь и протягивает руку.

Призрак Димы Лизиного преследует меня в каждом мужчине. Только в боссе не было ни единого намёка, ни малейшей схожести, ни микрона этого призрака. Полная противоположность. Антипод. Антидот. Другая реальность, в которой Лизиного не существует. Зато существуют другие фантастические твари.

Мы в Охта Молле. Рома пошёл покупать билеты в кино, а я бегу в фотосалон, чтобы напечатать пять фотографий:

1. Дима держит меня на своей спине, я запрыгнула на него сзади. Он смеётся. Я тоже. В наших глазах радость. Чистая и открытая.

2. Фото с логотипом Geometria из RedClub. Дима говорит мне что-то с очень серьёзным лицом, а я слушаю его, смотря в глаза с улыбкой. Спасибо тебе, неизвестный фотограф, что запечатлел нас. Мой взгляд. В нём видна истина. Истинная любовь, с двумя «н».

3. Он за рулём синей BMW, я фотографирую нас. Он смотрит в кадр и улыбается. В моих глазах здесь тоже читается истина. Истинная боль.

4. Я фотографирую нас в белоснежной BMW Z4 в Бангкоке, пока Дима целует меня в щёку. В моих глазах здесь уже ничего не читается. Я так запуталась тогда, что сама не могла себя понять. До сих пор не могу.

5. Фото, которое я сделала за несколько секунд до его ареста. Я показываю кольцо в камеру и широко улыбаюсь, а Дима прижал руки к лицу и раскрыл рот, будто сам шокирован происходящим на этом кадре. Это последняя наша совместная фотография. Здесь мы выглядим счастливыми. Здесь мне на секунду показалось, что я делаю всё правильно.

Девушка в оранжевом поло с вышитым логотипом фотосалона протягивает мне конверт с фотографиями, прервав бурную реку моих воспоминаний.

Мы с Ромой смотрим какой-то фильм на экране, но по-настоящему я всегда смотрю своё кино. Бесконечный киносеанс в голове. Я могу даже не закрывать глаза. Безлимитный ускоренный просмотр от кровавого поцелуя до сине-красных огней в моём бриллианте. На этом моменте я всегда сжимаю его пальцами до боли.

Вечером Рома возвращает меня к машине.

– Может тебя домой отвезти лучше? Уверена, что доедешь?

– Да, да, всё в порядке. Я уже протрезвела сто раз. Я выпила всего бокал вина. Всё в порядке, точно! – Я тараторю, потому что семь минут назад, в кабинке туалета торгового центра, я утилизировала содержимое того пакетика. В себя. Эти пакетики аккуратно разложены в подарочной синей коробочке, которую мне романтично подогнал Миша.

– Ладно, – Рома улыбается, поверив мне. – Слушай, оставь свой номер. Давно не общались. Может повторим на днях?

– Ром, я сейчас… Как бы сказать, – как бы сказать, что я нахожусь в тюремном заключении ещё одиннадцать лет?

Рома поднимает руки вверх.

– Нет, ты только не подумай. Я тоже сейчас в этом состоянии: «как бы сказать», – он передразнивает меня и показывает пальцами кавычки.

– Тогда отлично, запиши мне в телефон свой номер, а я тебе прозвон сделаю. Не знаю свой номер.

Сев в свою машину и дождавшись, пока Рома уедет, я закуриваю сигарету и открываю окно. Звенящая пустота. Пик концентрации в плазме. Нет мыслей. Киносеанс на паузе. Антракт. Есть время жить. Минут сорок или час. Смотреть на этот руль и видеть этот руль, а не его руки на нём. Смотреть на пассажирское сиденье и видеть пассажирское сиденье, а не себя на нём. Смотреть на себя и видеть себя, а не ту, что не может без него жить. Смотреть и видеть без историй.

Добравшись без приключений до дома, я первым делом расставляю по квартире наши с Димой фотографии в новых рамках. То, что его нет рядом, не мешает мне чувствовать любовь. Даже если человек умирает, можно продолжать его любить. Я могу продолжать любить, даже расставаясь. Любовь – это прекрасное, созидающее, окрыляющее чувство. Никто не может запретить мне его чувствовать. Никто не может отнять его у меня. Даже сам объект любви не может мне этого запретить. Это моё, а не его. И при всех очевидных физических ограничениях, в которых теперь нам приходится существовать, как бы странно это ни звучало, я наконец чувствую, что в нашей любви ограничений больше нет. Это ощущается как открытое сердце. Будто я стою перед ним с распростёртыми объятиями. И не хочу ничего другого, кроме как обнимать его. Принимать. Таким, какой он есть. Не защищаясь и не убегая, не делая шагов назад, не боясь и не додумывая. Быть открытой для него.