Чтение онлайн

– Принесите что угодно, только не мясо.

Официант качает головой:

– Ну… У нас очень разнообразное меню… Может, Вы озвучите свои предпочтения?

Миша нетерпеливо перебивает его:

– Принеси суп какой-нибудь овощной, без мяса и рыбу типа сибаса. И два американо.

Я ставлю локти на стол и упираюсь пальцами в виски:

– Только без кабачков!

Официант кивает и уходит, а Миша продолжает листать меню и, не отрываясь от него, спрашивает:

– Аллергия?

Я не отвечаю и смотрю на него в упор. Высокий брюнет с карими глазами. Он правда похож на Диму, но у него не такие чёрные глаза. Просто коричневые. Обычные. Нормальные, не знаю. У него очень длинные ресницы. Он выше Димы сантиметров на десять. И он свободен. Физически. По поводу его внутренней свободы не уверена. Возможно, он, так же, как и я, отбывает наказание в своей внутренней тюрьме. Я заглядываю в его глаза в надежде на продление временного освобождения.

– Нет, Лиз, ну правда, перебор уже. Тебе надо поесть нормально, а то перекроешься, меня Димон убьёт потом. Кстати, это наш секрет, окей? – Он подмигивает мне.

Я закрываю глаза, тру переносицу и киваю.

Через полтора часа флэшбеков из детства, когда всеми правдами и неправдами, угрозами и обещаниями, кнутами и пряниками меня уговаривали съесть хоть пол тарелки супа, Миша подвозит меня к дому Димы… К моему дому.

– Береги себя, Лиза. Будь на связи.

– Спасибо. Спасибо за всё, Миш, – я заглядываю в его глаза с благодарностью за временное спасение. Он привёл меня в чувства, дал мне письмо Димы, хоть немного восстановил моё физическое состояние этим супом. И кое-чем ещё.

Я впервые поднимаюсь в эту квартиру одна. Мне придётся привыкнуть к этому состоянию. Я. Одна. Надолго. Медленно открываю новую дверь и присаживаюсь на тумбу в коридоре. Привычным нажатием включаю свет. Смотрю на себя в зеркало. Разрушение старого – это начало нового. Даже если «старое» разрушается не по твоей воле, всё равно это начало нового. И всегда есть шанс, что в конечном итоге всё сложится неплохо. Мне остаётся только надеяться на это.

Стадия №1. Безграничная любовь.

Привет. Очень скучаю по тебе. Напиши мне. Почему не отвечаешь? Ты переехала в нашу квартиру? Расскажи, как ты.

Следи за машиной, хорошо? Не забывай заправлять. Если будет нужна помощь – сразу звони Мише.

Напиши мне, Лиза.

Я люблю тебя.

Я читаю его письмо, качаясь из стороны в сторону, сидя на кровати с коричневым изголовьем. Мне плохо. Разрывает от чувств, присущих осужденному на первой стадии отбывания наказания. Я осуждена вместе с ним. Живу в тюрьме с самым жестоким тюремщиком, ведь я не допускаю даже малейшей возможности освобождения. Я не могу позволить себе жить нормальной и свободной жизнью. Даже мысль о том, что я могла бы наслаждаться своей молодостью, свободой и комфортом, пока он там, вызывает во мне удушающее чувство вины. Предательство. Отвержение. Всё то, чего так сильно боялась я, всё то, что пережила вместе с ним и осталась. Это именно та боль, которую я хотела причинить ему всё это время, думая, что это исцелит меня. И вот сейчас, когда я могу произвести контрольный выстрел, могу заставить почувствовать его ту боль, что чувствовала я… Я чувствую только любовь. Я больше не хочу его наказывать. И я больше не хочу страдать по той девочке на бетонном полу. Она умерла, а я осталась. Я и моя безграничная любовь. Я и моё несогласие с правдой.

Он по-прежнему держится лучше, чем я, будто пишет не из тюрьмы, а из командировки. Какая, к чёрту, машина, Дима? Когда ты выйдешь на свободу, она уже сгниёт. И я вместе с ней. Я не могу позаботиться о себе, что уж говорить об этой машине! Я не выдержу, Дима.

Пишу Мише: «Я не могу…».

Он отвечает минут через пятнадцать: «Я заказал для тебя подарок ;)»

Я сдвинула брови и перевела взгляд на стену, пытаясь понять, что это значит. Подумала, что он перепутал меня с кем-то, но через пару часов в дверь позвонил безобидный с виду мужчина лет шестидесяти и протянул мне подарочный пакет с синей коробочкой внутри.

– Это вам! – Улыбается он.

– Ээээ… Я Вам что-то должна?

– Нет, нет, что Вы! Ваш подарок уже оплачен.

Я, снова сдвинув брови, закрываю дверь. Открываю коробочку, в которую аккуратно разложены пакетики с белым содержимым. Тут хватит на одиннадцать лет. Употребления или строгого режима, смотря как повезёт. Я попала в какую-то параллельную реальность? Пишу Мише: «Спасибо».

Он не отвечает.

Я достаю один из пакетиков и прячу свой подарок под матрас кровати. Подкручиваю цвета этой жутчайшей реальности, затем осматриваю квартиру. Пора наводить порядок, так не может больше продолжаться. Иначе скоро меня будут показывать по новостям, как тех сумасшедших бабок, устроивших из своей квартиры помойку и пристанище для крыс.

Звоню Андрею, хозяину квартиры, которую по-прежнему снимаю, и говорю, что съезжаю. Затем я подключаю свой телефон к чёрной колонке JBL, включаю музыку и собираю вещи Димы по квартире. Аккуратно поднимаю его толстовку, прижимаю к носу, вдыхаю эйфорию и вешаю на вешалку в шкаф. Поднимаю его штаны и аккуратно складываю в ящик. Собираю его футболки и возвращаю всё на места. Срываю постельное бельё с кровати и запускаю стирку. Беру большой мусорный пакет и медленно собираю какие-то заколки, резинки с ненастоящими камнями, женские футболки, расчёску, все зубные щётки. Зачищаю эту квартиру от доказательств присутствия любых других женщин. Уничтожаю улики. Припудриваю чёрно-белую реальность под свои пушистые фантазии.

Беру ключи от машины и спускаюсь на парковку, по дороге выкидываю пакет с его прошлым. Символично закинув в контейнер остатки других женщин и привычно перестав дышать, когда крышка контейнера захлопывается, чтобы не почувствовать запах, в моей голове появляется мысль: «Интересно, а он пишет только мне?». Сажусь в машину. Закуриваю. Пускаю дым в лобовое стекло. Смотрю на пассажирское сиденье. Я была на нём несчастна. Я была на нём счастлива. Подвергалась огранке. И стала кольцом от Тиффани, в котором навечно запечатлён красно-синий свет.

Покупаю в супермаркете резиновые перчатки, тряпки, порошки, чистящие средства. Кидаю в тележку всё, что поможет мне смыть с этой квартиры все отпечатки пальцев, запахи и мои знания о том, что в ней происходило. В соседнем отделе я взяла три белые фоторамки с широкими паспарту и две стеклянные, полностью прозрачные. Две бутылки вина.

Плотную строительную плёнку и скотч. Набор маньяка. На парковке заклеиваю выбитое клоном заднее окно.

Под громкую музыку из чёрной колонки, я отмываю квартиру до самого утра, будто своё сознание. Отмываюсь от прошлого. Захожу на кухню, слабо освещённую мартовским рассветом, и достаю чашку, чтобы налить воды. Случайно роняю её на кафельный пол, и она разлетается на маленькие кусочки. Смотрю на осколки. Смотрю. Смотрю. Достаю ещё одну чашку и кидаю её на пол. Потом делаю это ещё раз. И ещё. Я остановилась, когда разбила всю посуду, кроме бокалов для вина, они мне ещё пригодятся.

Задёргиваю шторы в спальне и ложусь на свежее бельё. Подушки пахнут кондиционером для белья. Альпийский луг или морозная свежесть. Так не пойдёт. Встаю, иду в коридор, достаю из ящика эйфорию, возвращаюсь в спальню и брызгаю на подушку. Глубокий вдох. Закрываю глаза.

И открываю их в прошлом. В коридоре квартиры своих родителей. Сейчас семь утра. Я ничего не ела со вчерашнего дня и не спала ни минуты этой ночью. Я только что пришла домой, как раз вовремя, мама только что проснулась. Она вышла из своей спальни, поймав меня на пути к ванной, и сказала: