Чтение онлайн

бомб.

Все училось, все сдавалось, особенных проблем не было, зачеты

были получаемы на среднеарифметические 60 баллов.

Частыми стали визиты в гости к Евгению Авдееву, жившему

на 38-м и дружившему через пиво Жигулевское, 1.5 литра и

через "Дьябло 2". Там же произошло знакомство с его братом,

Алексеем. недавно вернувшимся из армии и все время стремившимся

показать свое владение боевыми искусствами. Что

при должном разогреве алкоголем было показываемо постоянно.

Как и самим Женей, решившим меня однажды придушить.

А Женя авдеев - это 80 килограмм мышц, Женя авдеев, качок

еще со школьных времен и придушил меня, но воремя выпустил.

Леша же, смеясь, говорил потом, что от его брата в таких

случаях можно спастись только здавив ему яйца. И по поводу

яиц - приходил как-то к нему знакомый ДПСник и жарил на

сковородке траву, которую все, используя трехлитровую банку,

потом курили. Не накурились, трава была плохой, но тупое

женино лицо, расплывшееся в улыбке, запомню надолго. Благо.

увидеть его с такой же улыбкой предстояло еще не раз.

И в завершение рассказа о семье авдеевых образца перво-

го - второго курса скажу, что район подобал им всем своим личным

составом. Ни утром, ни вечером там показываться не стоило.

Но так как я был "авдейский друг", то цел остался. Район

был помешан на мотоциклах. Один мотоциклист так и остался в

виде венка у березы. Современные жители в его честь устроили

на этом месте помойку. Мы же с Лешей, от алкоголя получавшего

бонус к храбрости или глупости, одажды тоже покатались

на яве. И, странное дело, выезжая на основную трассу с улицы

Газовая, задним ходом нас сбила какая-то лада. Вернее, сбили ее

мы, - она просто подставила заднее крыло. в результате чего, я,

укрепленный косухой, перелетел и через лешу, и через крыло.

Но касуха на то и сделана. И подставы на то же. В данном случае

косуха оказалась сильнее. За разбитое крыло расплачивался сам

Леша, таинствнно улыбаясь и говоря, что все "хорошо".

Сам по себе Женя вполне вел себя как друг, сам звонил, разговаривал,

шутил. Все оказалось ложью.

Денег не было. Был деньги чтобы доехать в институт и вернуться.

На еду приходилось часто занимать у того же Жени.

И еда была по-тульски - залитый наполовину чашки сухой роллтон

с плевком кетчупа сверху.

Или более дорогой вариант, - в банке, но тоже с нехваткой

воды. Кто-то мог позволить себе подобие хот-дога. Женя покупал

в палатке кукурузные хлопья, называемые им "убийцами",

а рядом стоял тип и хвастался пенсионной книжкой и третьей

группой инвалидности. До второго курса я еще мог бегать. Сейчас

500-700 метров пешком, потом день отдыха. И бегал я, как и

в школе, - и быстрее Кузьмина, и быстрее Пелешко. Жаль. Это

умение уже не вернется. Со второго курса, поняв, что перестал

прыгать через две ступеньки и что отключается голова, начались

походы к врачам, унесшие много денег и времени, не принесшие

ни диагноза, ни лечения, - а приведшие меня к неизлечимой

вторично-прогрессирующей форме рассеяного склероза.

Что видимо всем и нужно было. Мать молчала.

И каждое утро, крепя нервы, я вставал, портил все настроение

на весь день, и ел ее еду, - одинаково невкусную, - и терпел

ее присутствие. И так подолжалось многие годы. А Тула наблюдала.

А встречи одноклассников продолжались. Более того, я был

приглашем к Елене Олеговне, ныне Барматиной-Богачевой, домой

на починку компьютера. И убил бы себя, если бы был невнимательным.

Елена с улыбкой попросила починить. Я с улыбкой

открыл его и хорошо, не стал трогать руками включенный.

С блока питания на корпус била дуга толщиной в пол-сантиметра.

Очень испугался за Барматину, - могло же убить будущего учителя,

– побежал в магазин за новым, установил. Вот так Барматиной

не удалось убить меня. И даже еще пару раз пригласить

к себе удалось показать замечательные фотографии ее группы

из Педа, их замечательные праздники, хеллоуины, ряженых, ее с

придыханием старосту.

И встречи продолжались. Ян Корбельников, учившийся где-

то на гуманитарном, привел в школьный коллектив красного

муравья. И этот муравей, под громкие одобрительные хлопки

Тулы, загадил мою жизнь до конца. Звали его Сергей Боронин.

Сергей Боронин был из уездного города Богородицка. посещавшегося

нашим классом годами ранее в контексте экскурсии в

усадьбу Болотова. На момент приезда данного лица, город представлял

из себя частный сектор по окна в грязи с парой пятиэтажек.

Боронин с детства привык пить. И в школьной компании,

как человек, не знающий тулы, нашел себе занятие по духу.

А потом, видимо, и задания. Но по началу он просто пил и трахал

Барматину, далеко не отходя от квартиры бабушки Яна Корабельникова,

где и происходили все пост-выпускные встречи.

После, когда с Яном рассорились координаторы пьянок - Артем

Федоренко и Юлия Слюсарская (желавшая стать детским

психологом, и, вероятно, чтобы я - слесарем), встречи переместились

ко мне домой. И, как верный друг, отказать я не мог.

И, благо, встреч было немного. Происходило же на них все по

стандартному сценарию, но однажды г-н Боронин, увидя в моей

ванной фаллические символы и груди на кафеле, разбил задом

Барматиной раковину. И главный вопрос не в том, чем им не подошла