Чтение онлайн

чугунная ванная, - а в том, почему ни воспитанная Барматина,

ни это говно ни слова об этом не сказали, и деньги на

новую раковину были заработаны мной уже несколько позже.

Далее встречи были перенесены на свободную территорию

квартиры Барматиной на улице Шухова, где находися местный

УВД, а Боронин был изгнан и из компании, и из пары Барматина-

Боронин за характер, личные черты, нрав, алкоголизм и начавшую

проявляться наркоманию. Примерно за то же он был

изгнан и из института со второго курса, не появляясь там и

предпочитая заниматься своими основными делами. Конечно,

учитывая успеваемость с посещаемостью. Вместе с ним, но не

зная его, из политеха был выгнан Андрюша Леваков, примерно

за тоже, что и Боронин, но имел честь сразу отправиться в армию.

Второй мой курс прошел, как и первый, успешно. Где-то в то

время стали добавляться профильные предметы. появился пропуск

в секретный учебный корпус и степень допуска к секретной

информации. Зачем, - не ясно, и какая она могла быть после

этого секретная, тоже. Был представлен зав. факультета МиСУ

Орлов, проведший вступительную лекцию о мечтах Циолковского.

трехступенчатых ракетах и прочем, - и мы всей группой

121331 были, через подвал, приведены на территорию профильной

нашей кафедры "ракетостроение". Кафедра находилась на

втором этаже корпуса, факультету было отдано все правое крыло

здания на втором этаже. Но попасть нам было дозволено не

через входную дверь, а через подвал (прокуреный в сизый цвет)

и подвальную лестницу.

Пелешко и Авдеев пару раз приходили в гости, и Пельш, на

память, на дверной притолоке, оставил рисунок фашистской

свастиуки с его ником - НВ (нервоз). Этими же буквами подписывал

книги второй мой дед, на деньги от смерти которого

мать купила квартиру. Дед Василий Степанович умер приерно

вместе с ним.

Потом этот нервоз стал инженером КБП. И делает оружие

для России. Логично.

Тогда же произошла самая разрушительная встреча в моей

жизни. Пока издалека, потом далее по тексту. Объект был маленький,

в дредах и привлек внимание общим внешним видом.

Много всякого там "училось".

А Боронин всегда был рядом. Хоть и изгнанный из университета

и из всех компаний, - договариваясь с Артемом, - приезжал

из своей (чужой) квартиры в заречье на школьный стадион.

Где и стал потихоньку подлаживаться под меня.

В параллельной группе был у нас некий великий, - и считавший

себя таковым, - гитарист Александр Шмерега, со второго

курса начавший искать второго гитариста в свою группу. Старос-

те была куплена гитара Aria Pro 2 "обязательно зеленого цвета",

но на прослушивании. состоявшемся дома у бассиста группы

Алексея Ксенофонтова (сайд-проэктом которого была группа

"Иглодор"), Паша показал свое неумение использовать инструмент.

Мне повезл, до необходимой начальной степени использовать

его я умел (второй раз в жизни, была у меня только аккустика),

и вступление к песне "Торреро" было вроде сыграно. А я

взят то-ли в группу "Феникс", то-ли в группу "Империя" Я в это

время слушал по примеру старосты блэк-метал и у меня была

майка единственной группы, которая пыталась из стиля делать

музыку - группы "Emperor" Но тогда мнггих параллелей я еще

не замечал.

Шмерега был ужасно похож на гитариста Арии Холстинина,

был пафосным, строгим, требовательным и играл абсолютно

тоже и так же, что и его прообраз. Подом меня удивила последовательность

Шамрай (гитарный мастер) - Шмерега - Шумахер

(барабаньщик, о нем позже). Не единственная последовательность

фамилий и событий в жизни, заметь которые, мне бы сразу

закончить предписанную кем-то историю. Но, слава Богу, так

или иначе, история закончилась сама, а вот что началось вместо

нее с жизнью, телом и мозгом - это далее.

С 2006 года начинается серия походов к неврологам, на которые

приходилось занимать деньги у матери. и которые ничего.

кроме трат не принесли. А обострения РС происходили все

чаще. И, к сожалению, теперь даже прокуратура этой области не

смогла воостановить потерянные заключения врачей.

Встречи на стадионе гимназии продолжались, и общий

знакомый - Артем Федоренко стал медленно отходить назад,

освобождая Сереже Боронину простор для проведения параллелей

и нахождения зацепок, чтобы стать ближе. Появились

общие увлечения. Естесственно, тяжелая музыка, появились

рассказы о группе в богородицке, появились диски, названия

групп, вокруг них диалоги, - вокруг диалогов пиво, и для общения

один на один уже нужен был только телефон. Делать

ему было в основном нечего, приезжал он относительно часто

и так как не был ничем занят, как бы начал искать работу.

И как бы предложил мне присоедениться. Работа была найдена

– аптечный склад. Мы были сборщиками заказов. Работа

была по ночам, добирался я домой пешком, он - как говорил,

тоже пешком, причем через какое-то кладбище. Тяжело было

ездить в институт, я часто засыпал стоя в переполненных в

7 утра автобусах после смены, но, как ни странно, работать

нравилось, - и раковину я купил. Платили не больше 4 тысяч,

принимал нас на работу какой-то лысый мужик и, естественно.

никакого официального оформления не было. Что днем

делал Боронин, знает, вероятно только СК. Во всяком случае,