Чтение онлайн

Учебный процесс шел на четверки, домашние задания делались

на половину, появился мультимедия диск "Кино", - откуда,

в цифровой последовательности, можно было достать все песни,

которые я подолгу слушал. Набирались кассеты Ариии. самого

Кино, появилась группа Мановар и волосы росли. Начались записи

фолк - музыки по примеру группы "Мельница", для чего

была быстро освоена блок-флейта и это составляло свободное

от школы, домашних занятий и редких - раз в неделю, но жестоких

встреч с одноклассниками вне школы.

Жаль теперь, что все записи сохранились на стопке сломанных

винчестеров. которые я обязательно когда-нибудь починю.

Иногда Паша Барымов, перехав, как настоящий новый русский,

в отличную квартиру в центре города, - приглашал к себе,

поражая ее размерами, убранством и своей внешней возвышенностью

надо всем, что я видел до нее. Но парень был общительный

и вмеру добрый. Он владел поразившей меня на короткое

время красной гитарой Ibanez 320DX с флойдом. не державшим

строй, - но это была настоящая рок-гитара. которую он, вместе

с процессором Digitech, дал мне на время. Владел он так же замечательной

аккустикой Gibson на которой пытался сочинять

и петь песни. А это закончилось вместе сним написанной и исполненной

в две гитары со сцены актового зала песне "Учителя,

спасибо вам". И это был уже выпуск, и зал был полон. Только

рояля не хватало.

И время медленно подошло к выпускным экзаменам, которые,

несмотря на преупреждения директора, я здал на среднеарифметические

четверки, - и к выпускному.

Шариков прятал водку в пианино, что компания в уменьшенном

виде, - без него и барымова, - стала делать в моем и у меня

дома, и прошел без ожидаемых обычно на выпускных волшебных

событий. Домой пришел по-моему рано, но, - может быть, -

по начатой с выпускного традиции, вся компания одноклассников

продолжила выпускной у Корабельникова Яна, - того урода,

который бросил меня на дороге.

До окончания школы я уже стал посещать подготовительные

курсы по высшей математике - мать решила из класса филологии

отправить меня на факультет механики и систем управления.

Надеясь на такую-же рабочую судьбу, как и у себя. У тулы

были другие планы.

Высшая математика была непонятна и проходила очень тяжело,

но это не помешало сдать вскоре единый гос. экзамен по

школьным курсам математики, русского и физики, - частью

списаннй, - на достаточный проходной балл для факультета

ракетостроения политехнического института. До поступления

были курсы уже были при политехе, проходили так же тяжело, -

давая понять, что специальность не совсем моя. Последующее

обучение показывало это не настолько явно.

Между подготовками и экзаменаменами, выпускники, - дабы

обозначать дружбу на всю жизнь, продолжали встречи, а Тула

была всем сердцем, палатками и магазинами рада всему, что

происходит с ее молодым поколением.

Рады были и Федоренко со Слюсарской, Рада была и Барматина

распивать девятиградусный сидр и газированный столькожеградусный

колокольчик на детских качелях, или дома, или в

лесу. А как был рад тот некий, про которого будет рассказ далее,

никто не поверит. Кроме тех, кто им руководил.

Но это был редкий фон жизни, жизнь же основная, как и

раньше, проходила дома, - в подготовках, здачах, и поиске себя

в списке зачисленных на первый курс ракетостроения в группу

121331.

Как неясно и потерянно чувствовал я себя, стоя в первом

корпусе перед первыми днями и записывая расписание лекций

и практик на неделю. Так начиналась "самостоятельная", "нешкольная

" жизнь, сулившая так всем необходимую институтскую

свободу. Все оказалось сказкой.

В группе оказались двое из параллельного класса - Евгений

Авдеев и Андрюша Пелешко. Старостой был выбран Паша Прасолов,

по странному совпадению оказавшийся тоже металлистом

– маленький, скрытный, тихий мальчик. Но так же с явно

скрываемыми тайнами. Мальчик слушал блек-метал, считал

себя сатанистом, между лекциями барабанил пальцами по уже

и так разбитым партам и хрипел. Над чем Женя не забывал подшучивать.

И над чем еще он только не забывал это делать!

Первое занятие прошло в набитой аудитории, в которой помещался

далеко не весь поток, и все сидели по 3-4 человека на

парту. С каждым годом поток рядел.

На первом курсе были даны общие дисциплины - физика,

вызывавшая больше вопросов, чем решений. химия, английский

язык, экономика и подобные. Началась высшая математика,

преподаваемая господином Авериным, - мужиком всегда

пьяным, экзамены которому в некоторых случаях сдавались коньяком

и водкой. Ими же, но позже, сдавались экзамены и рассчетные

работы по кафедре. но уже в объеме накрытого алкогольного

стола.

Началась начертательная геометрия, чертимая мною на ватманах

дома и носимаю в тубусах, - и планиметрия, - непонимаемая

мною до сих пор.

Аудитории политеха, прошедшие явно не одну войну со студентами,

были испаганены от парт до потолков. Зимой преподаватели

советовали нам не раздеваться. Как во времена Блокадного

Ленинграда, преподаватели Ленинградской консерватории

давали уроки игры на рояле в перчатках и под разрывы авиационных