Чтение онлайн

К трудам же отнесу летнюю уборку для тех, кто был не

отправлен никуда - стрижку кустов, уборку хлама на носилках и

подобную полезную работу.

Но для меня это занятие было редким, поскольку находившийся

в отдалении, - где-то, - папа, какие-то деньги, - видимо, -

платил. И мать часто посылала меня именно в такие лагеря, вероятно,

с большей целью отплатить директору таким образом за

его благосклонность принять меня в пятый класс.

В конце шестого класса я еду в Италию, горный лагерь Кокка-

Велье с католическим уклоном и занимающим казармы то-ли

бывшего концлагеря, то-ли итальянских фашистов Муссолини.

Отгороженный двухметровым забором из сетки, с тремя-четырьмя

казармами и подъемом в гору к католичееской церкви,

лагерь не носил отпечатка своего изначального предназначения,

находился под управлением доброго (хотя наверняка оценить

личность было сложно) толстого, бородатого Падре Пиппо, - и

был современен. Перед отъездом нас научили играть на ложках

русские народные песни, говорить по-итальянски контрольные

фразы и отправили на две недели. То же, что и в Англии. Италия-

Италией. Тепло, горные серпантины, Венеция, еще какие-

то города. Участвовали в мессах, ели Божью плоть и пили Его

кровь, играли в большой теннис, развлекали итальянцев, работали

у них на кухне. Ездила с нами негритянка Марта Ворончихина,

ребенок детдома, учившийся с некоторых пор в нашем

классе. Ездили неопределенные личности. слушавшие группу

"Сплин", ездил Артем Федоренко. Несколько раз ходили в походы,

на розовое высохшее озеро, несколько раз Падре возил нас в

своем фургоне, подъезжая к очередному повороту серпантина,

снимая руки с куля и поднимая их вверх - к огромной луне -

и говорил "Гарде луна!". Один раз я, вспомнив другую поездку

и Артема Федоренко в ней, обтравил обедом свою сумку и сидевших

рядом итальянцев. Что привело к остановке возле дома

с фонтаном 18 века, и было далеко не похоже на случайность.

В итоге нас одарили подарками, устроили вечер выбора игрушек,

считая бедных русских детей бедными, что в моем случае

было правдой, - поэтому до сих пор у меня осталась насадка на

карандаш в виде головы крокодила и портфель "Талисман". С

которым теперь редко езжу в другие города - Москву и Санкт-

Петербург. Портфель прочный, и заменять его новым смысла

нет.

И так же осталось небольшое количество итальянских буклетов,

денег, фотографий и буклет нашего выступления на ложках.

А, и еще рассказ о домовом, живущем неподалеку в лесу,

которого все каждую ночь ждали и пугали им. И имя Камилла

с большим баром алкоголя для взрослых, который нам, заманивая

– но не пуская - показывали.

Может быть, была еще одна поездка в этот лагерь, но они или

смешались в памяти в одну, или ее вообще не было.

Интересной оказалась поездка в лагерь в Чехии. О самой Чехии

помню мало, - только костницу - часовню, построенныю из

костей людей, - но происходящее в самом лагере забуду вряд-ли.

Артем Федоренко "блевал" при каждом выезде. В ходе одного

из них у меня вновь "пропал" фотоаппарат и как ни старались

убедить меня учителя и чешские руководители в том, что он появится,

– он не появился. Зато приснился один раз дед и сказал,

что фотоаппарат на улице, рядом с домиком в котором жил я и

неизвестный мне до этого тип, и, выйдя на улицу, фотоаппарата

я не нашел. Тип тоже предлагал искать его на улице. И он же

подсадил меня на группу "Ария", поразив музыкальным ужасом

альбома "Кровь за кровь", естественно, теперь уже давно самого

любимого. Но тогда он казался верхом сатанизма и черноты, и

тип пугал меня тем, что в уши ко мне ночью залезет сороканожка.

Жук в ухо не залез. но направление в жизни было задано.

Еще одна поездка на протяжении всей учебы была в по Европе,

на автобусе. Париж, что-то в Германии, еще где-то. В Париже

руководитель пытался поселить меня к паре, - повзрослей

меня, - вероятно хотев посмотреть, как делают секс французы.

Остальное было банально. Да и это, наверно, тоже, - я настоял

на расселении. В Швейцарии хотел купить маме часы с камнями.

Отговорили. И в Англии тоже хотел - у негра в переходе. И тоже

отговорили. Зато купил оранжевый карманный вентилятор. Но

на жаре мне сейчас только лежать на асфальте. хоть с палкой.

хоть с каляской, - так что вентилятор не помог.

И эта поездка, как и для всех туристов, в отдалении от подробностей

– стандартна. А стандарты я не запоминаю.

Следущими были лагеря в Керчи и работа с лопатой на раскопе.

Жара 40 градусов, вода из протухших источников, холодная

и освежающая, чуть теплее погоды, мертвые бычки, вымываемые

черным морем на пляж и плавающие вверх брюхом вместе

с тобой, - и где-то за заливом Казантип, - ныне не существующий

и меня не интересовавший, но интересовавший кого-то из

участников археологической экспедиции и поплывшего туда ру

ками и голым. Может, и не голым, - но это тоже не важно.

В Керчи было хорошо, были закаты над морем и все, чем оно

балует душу. Лагерь был - лучше не вспоминать, отношения

внем тоже, соседи по бараку показывали как у кого работает

мышца, поднимающая член, были какие-то проблемы с болезнями,

с едой, и, - забравшись ввместе с местными на какую-то

закрытую территорию и спасаясь от сабак, - я разбил подаренные