Чтение онлайн

Чтобы разработать на основе этого вопроса эксперимент, нужна была музыка, которую участники еще не слышали{93}. И мы обратились к интернету. В 2006 г., когда мы начинали исследование, главным музыкальным сайтом был MySpace.com. Задуманный в 2003 г. как социальная сеть, MySpace создавался в качестве альтернативы Friendster в то время, когда Марк Цукерберг еще только начинал писать код для первой версии Facebook[9] в своей комнате гарвардского общежития. К 2006 г. MySpace был уже больше чем соцсеть. Благодаря той легкости, с которой он позволял музыкантам выкладывать их работы, он стал основной площадкой для новых исполнителей. Обычные звукозаписывающие студии навострили уши и начали отслеживать количество скачиваний, выискивая потенциальных звезд. И хотя мы не могли знать наверняка, сидят ли наши участники на MySpace, лучшего источника неизвестной музыки нам было не найти.

Просеивать MySpace в поисках нужных записей вызвалась Сара Мур, ведущий специалист-исследователь в нашей лаборатории. Понимая, что музыкальные вкусы участников эксперимента окажутся довольно разнообразными, Сара подбирала композиции в шести жанрах – рок, кантри, альтернативные течения /эмо/ инди, хип-хоп, джаз / блюз и металл. Единственное требование – у исполнителя не должно быть действующего контракта ни с какой студией. Сара уложилась в две недели, сделав в итоге срез звучавших в то время композиций. Затем она отобрала из своего улова 120 записей, по 20 на каждый жанр.

Популярность измерялась так: Сара отметила, сколько раз проигрывали каждую из композиций (диапазон составил от 876 до 1 998 147 раз), а затем перевела эти показатели в пятизвездочную шкалу. Для сравнения: у звездных студийных исполнителей количество прослушиваний доходило до 100 миллионов.

Конечно, прослушать все 120 композиций испытуемому, находящемуся в томографе, было не реально. На это ушел бы не один час. Но в большинстве популярных композиций много повторов, поэтому представление о песне можно составить даже по довольно короткому фрагменту. Мы сократили каждую композицию до 15 секунд, включавших либо припев, либо «хук» – самую цепляющую и запоминающуюся часть. В начале сессии фМРТ участники выстраивали жанры по привлекательности от 1 («самый любимый») до 6 («самый нелюбимый»). Поскольку мы намеревались посмотреть, насколько индивидуальная реакция на композицию зависит от ее популярности, мы предположили, что песню из ненавистного испытуемому жанра никакая популярность лучше для него не сделает, то есть воздействие популярности будет незначительным. Поэтому каждому участнику мы проигрывали только песни трех самых любимых жанров в его списке.

Находясь в аппарате фМРТ, испытуемый прослушивал каждый отрывок дважды. После первого прослушивания он оценивал песню по пятибалльной шкале. Затем мы проигрывали фрагмент снова, но на этот раз показывали, сколько у записи прослушиваний, и тогда подросток мог изменить собственную оценку. В качестве контрольного условия в трети попыток количество прослушиваний оставалось скрытым. В этом случае испытуемый давал повторную оценку без воздействия чужого мнения.

Сперва мы проверили, влияет ли популярность композиции на собственную оценку подростков. Когда мы скрывали количество прослушиваний, испытуемые меняли выставленную оценку в 40 % случаев. А когда количество прослушиваний было видно, доля изменений оценки возрастала до 80 %. Чтобы количественно выразить подверженность подростка общему мнению, мы ввели индекс конформности. Идея заключалась в следующем: если изначальная оценка композиции окажется ниже рейтинга популярности, конформист при повторном прослушивании ее повысит. Если же рейтинг популярности окажется ниже, у конформиста при повторном прослушивании оценка тоже должна понизиться. Как мы и предполагали, разброс по индексу конформности оказался довольно большим. Выясняя, чем обусловлены эти индивидуальные различия, мы принимали в расчет два фактора – пол и возраст. Пол, как выяснилось, здесь не так уж важен как фактор, а вот возраст имеет значение. У младших участников индекс конформности оказался выше. Это говорило о том, что у людей в раннем отрочестве музыкальные вкусы более изменчивы, или что они больше поддаются давлению сверстников, либо то и другое. Как бы то ни было, возрастной фактор указывал на подвижность предпочтений в критический период развития.

Однако мы еще не выяснили, означает ли это, что подросткам композиция действительно начинает больше или меньше нравиться в зависимости от ее популярности или что они в душе сохраняют собственное предпочтение, а оценку меняют, просто чтобы не выделяться из толпы. Как и в эксперименте, воспроизведенном по модели Аша, мы сперва изучили данные фМРТ для областей мозга, активировавшихся при прослушивании записей. Как и ожидалось, в действие вступала довольно обширная нейронная сеть, включавшая структуры, участвующие в обработке слуховой информации и концентрации внимания. И в отличие от эксперимента по модели Аша, где нужно было мысленно переворачивать геометрические фигуры, в музыкальном исследовании ключевую роль играли удовольствие и неприятие. Мы подтвердили наличие корреляции между первой оценкой привлекательности композиции и реакцией системы вознаграждения в мозге испытуемого. Когда участник оценивал композицию высоко, активность в самой сердцевине системы вознаграждения – хвостатом ядре – усиливалась, а когда оценка была низкой – ослабевала. Никаких свидетельств изменения этой реакции системы вознаграждения при несоответствии собственной оценки участника рейтингу популярности (количество прослушиваний) композиции мы не обнаружили. Значит, в среднем популярность не влияла на реальную привлекательность песни для участника.

Проанализировав затем реакцию только на те композиции, оценку которых участник менял, когда видел рейтинг популярности, мы отметили снижение активности в хвостатом ядре. Чем больше была разница между изначальной оценкой участника и количеством прослушиваний, тем резче был спад активности системы вознаграждения. Однако рассматривать корреляцию можно с двух сторон. Так, результаты говорили о росте активности хвостатого ядра, когда оценка участника совпадала с рейтингом популярности. Самую сильную реакцию системы вознаграждения мы наблюдали, когда участник, высоко оценив композицию, узнавал, что и всем остальным она нравится не меньше. Такая картина соответствует получению социального вознаграждения за согласие с группой или, напротив, избеганию душевных мук от противостояния группе.

Удовлетворенные результатами, мы опубликовали отчет об эксперименте с подростками и музыкой, и я, сочтя его на этом законченным, занялся другими проектами. Между тем продолжали копиться свидетельства того, что в системе вознаграждения мозга социальное вознаграждение объединяется с личными предпочтениями. В результате эксперимента, схожего с нашим, группа исследователей из Лондона тоже обнаружила усиление активности системы вознаграждения как реакцию на выбор песни, высоко оцениваемой другими людьми. Кроме того, были получены свидетельства, что, когда мнение испытуемого отличалось от общего, активировалась система боли в островке{94}. Такие реакции не ограничивались сферой эмоциональной оценки музыки. Аналогичное проявление социальной конформности наблюдалось и в тех случаях, когда участникам предлагалось оценить внешнюю привлекательность лиц, а потом посмотреть, как восприняли эти же лица другие люди{95}. Судя по результатам исследований, реакция на такой фактор, как популярность в обществе, возникала в мозговых структурах вознаграждения и боли при широком диапазоне решений – от простейших покупок до цен на вина и акции{96}.

Три года спустя мы с дочками смотрели American Idol. Шел уже восьмой сезон шоу, но прежде оно меня как-то не особо интересовало, зато нравилось девочкам, девятилетней и десятилетней на тот момент. На протяжении всего сезона основная борьба велась между Крисом Алленом и Адамом Ламбертом, и теперь соперничество продолжалось в полуфинале. Я слушал вполуха и в основном просто радовался за девочек, которые так увлеченно смотрели, но, когда Крис Аллен запел что-то знакомое, я весь обратился в слух. Это была композиция Apologize группы OneRepublic. Я и не подозревал, что песня и группа так раскрутились. Дождавшись, пока Аллен допоет, я сказал девочкам, что эту песню я знаю. Ответом мне был саркастический взгляд, говоривший: «А что, кто-то не знает?» Apologize мы включали своим испытуемым за три с лишним года до того, как Аллен выступил с ней на American Idol.

Этот случай заставил меня задуматься: может быть, активность мозга подростков, участвовавших в нашем эксперименте несколькими годами ранее, уже тогда указывала на будущий успех песни? Что сталось за это время с другими исполнителями, которых мы отобрали для исследования? Сколько еще таких OneRepublic выбилось в звезды?

Маркетинговые кампании уже давно не обходятся без фокус-групп. Такая группа людей представляет целевую аудиторию, у которой запрашивается мнение о каком-либо продукте. Мнение может высказываться в ходе неструктурированной дискуссии, в опросе, в сравнении двух продуктов, при котором участник фокус-группы отдает предпочтение одному. Я же наткнулся на что-то принципиально другое. Мы разрабатывали музыкальный эксперимент с целью исследовать нейрональные основы конформности, а в результате я, ничего подобного изначально не предполагая, создал нейронную фокус-группу. Если тогда, в 2006 г., мы получили срез подростковой целевой аудитории, теоретически не исключено, что мозговые реакции на предъявляемые композиции у наших испытуемых отражали предпочтения более широкого круга их сверстников – потребителей музыки. И если так, то реакция мозга нашей нейрофокусной группы могла коррелировать с показателями музыкальных продаж.

Между экспериментом, в ходе которого мы собирали данные о реакциях мозга, и исполнением Apologize на шоу American Idol прошло, как я сказал, три года. Период более чем достаточный, чтобы сравнить данные продаж. За это время многие группы исчезли, а многие композиции, которые мы брали для эксперимента, не фигурировали в базах продаж. Оно и понятно: наверное, не случайно на этих исполнителей тогда не вышли никакие студии – их песни были откровенно бездарны.

Однако данные о продажах 87 из 120 наших выбранных композиций все же нашлись, и этого вполне хватало, чтобы установить, коррелируют ли продажи с реакцией, выявленной при помощи фМРТ. Задача была волнующая – ведь мы собирались проверить наличие корреляции продаж с реакцией мозговых структур, зафиксированной еще тогда, когда этих продаж и в помине не было. Мы словно возвращались в день эксперимента, чтобы оттуда заглянуть в будущее, задаваясь вопросом: удастся ли предсказать грядущий спрос на основании данных сканера?

Прежде чем погрузиться в изучение данных фМРТ, мы проверили, могли ли сами участники предсказать успех песни в своем рейтинге привлекательности. Нет, такой корреляции не обнаружилось. Иными словами, по одним только оценкам привлекательности судить о будущем коммерческом успехе было бесполезно. А вот поиск корреляций в мозге себя оправдал. Активность в прилежащем ядре – еще одном центре системы вознаграждения – действительно коррелировала с продажами{97}. Дальнейший анализ показал, что эта зависимость обусловлена координацией активности между прилежащим ядром и складками фронтальной коры с изнанки мозга, сразу над глазными яблоками.