Чтение онлайн

– Одна стрела осталась, – сообщил лучник, на всякий случай ещё раз заглянув в колчан. И добавил, помедлив: – Великий Сульфур потратил запасы на достойного противника. Можно сказать, оказал ему честь.

Никто не засмеялся. Не потому что было не смешно. Просто потому, что на смех не осталось сил.

Я поднял с пола кристалл Воды. И нетвёрдым шагом, то и дело придерживаясь за стены и обломки каменных глыб, как мог поспешил к Гелиосу. Было совершенно ясно, что если немедленно не оказать ему помощь, то одним воином в нашем отряде станет меньше.

Естестенно помощь потребовалась не только Гелиосу, но и всем остальным. На то, чтобы при помощи промывания ран и импровизированного льда привести хотя бы Рагнара, Сульфура и Кашкая в приемлемое состояние ушла сила двух из трёх кристаллов, взятых из хранилища древних.

Гелиосу же требовалось как минимум зашить раны, а сделать это можно было только вернувшись на шлюп. Перекатив по ладони последний ещё сохранивший силу кристалл, я прислушался к себе.

Как ни странно, вместо физической боли я ощутил трёх демонов внутри. Шуссува, Левиафан, Ракшас. Волк, элементал, четырёхрукое чудовище. Коллекция росла, и вместе с ней росло давление на печать, на мою душу, на границу между «я» и «не-я», которая с каждым запечатыванием становилась чуть тоньше.

Я встряхнулся, отгоняя эти мысли. Раз ничего не болит, значит, само пройдёт.

Нужно было выбираться из подвала. Я решительно поднялся, собираясь донести до остальных эту мысль… и только тут увидел топор, сыгравший решаующую роль в схватке с Ракшасом. Если бы не он, кто знает, выдержал бы я сопротивление четырёхрукого монстра – всё-таки демон был невероятно силён. Здравый смысл подсказывал, что если бы я дрогнул, то уже давно был бы разорван на куски или расплющен в котлету в четырёхруких объятьях.

С благодарностью я наклонился, чтобы поднять верное оружие… и изумлённо замер.

Это был мой топор, тот самый, с которым я не расставался уже, кажется, целую вечность. Знакомая до последней зазубринки рукоять, так привычно ложащаяся в ладонь. Всё та же форма лезвия, кому-то казавшаяся слишком простецкой, а для меня ставшая эталоном лаконичности и действенности. Вот только на самом лезвии красовался теперь узор.

Солнце – всё то же чёрное солнце с девятью лучами, три из которых были вычернены, а остальные шесть оставались пустыми. Должно быть наверху уже совсем стемнело, потому что в зале стало уже действительно сумрачно. Только запылённые кристаллы продолжали поблескивать из-под осевшей на них каменной пыли.

В этом неверном свете казалось, что лучи на лезвии подрагивают, будто живые. Что стоит знать о проклятом оружии? И вообще о вещах с уникальными свойствами? Есть ведь предметы, дающие дополнительные способности или защиту; но бывают и такие, что тянут жизнь из своего хозяина. И как понять, какими именно свойствами обладает предмет – чёрт его знает; неплохо было бы спросить у мастера артефактов, да только где ж его в Мёртвых Землях возьмёшь? Однако бросать любимый топор, к тому же так выручивший нас всех в последнем бою я не собирался.

Прикоснулся к нему с некоторой опаской, затем поднял… Я был готов буквально к чему угодно: к тому, что ладонь кольнут сотни иголок, к тому что рукоять сама, как живая прыгнет в руку, к могильному холоду или жару раскалённого угля. Случись что-то подобное, я наверняка успел бы разжать ладонь, пока чего не вышло.

Ничего подобного не произошло – это по-прежнему был обычный топор, надёжное, проверенное в боях оружие, может, чуть тяжеловатое и грубое, но это уже вопрос вкуса и личных предпочтений. Однако ощущение показалось странным. Будто в измотанном битвой и магией теле отчего-то прибавилось сил. Кажется даже в голове прояснилось, как если бы я успел хорошенько выспаться и выпить свежего кофе. Впрочем дальше анализировать ощущения не было времени.

Гелиос по-прежнему нуждался в помощи, да и остальные были не в лучшей форме. Я посмотрел на дыру в потолке – через неё падал лунный свет. Шесть метров вверх, по отвесной стене, на которой не за что зацепиться кроме острых кристаллов. Задача разве что для альпиниста, любителя экстремальных подъёмов без страховки. Но явно не для нас в нашем теперешнем состоянии.

Так и не растраченный на лечение кристалл воды продолжал мерцать тусклым голубоватым светом. Я покрепче сжал его в руке и посмотрел на стену. Некстати внезапно вспомнились жуткие сплетни о том, как коварны бывают маги Воды. Не знаю, сам ли я где-то слышал этот бред, или это снова нашептывал дремлющий под печатью Левиафан.

Ведь пусть воздух сух и безжизненен, но рядом было полно влаги: тела пяти человек, их пот, слёзы и кровь; да и вообще человеческое тело состоит из воды на семьдесят процентов. Но тянуть вместе с влагой жизнь из собственных людей – это уже за гранью. Кроме того, мне это и не понадобится.

Ведь рядом был ещё один источник жидкости, и куда более изобильный. Чёрная кровь Ракшаса, разлитая по полу, ещё не успела загустеть и застыть липкими сгустками. Её было не меньше нескольких литров. Кровь – это жидкость, а жидкость подчиняется магу своей стихии.

Я протянул руку к ближайшей чёрной луже. Установил визуальный контакт ипотянулся к ней магией. Кристалл резонировал, усиливая сигнал, и чёрная гладь отозвалась. Лениво, нехотя, как остывшая смола, но отозвалась.

Демоническая кровь поднялась с пола, собралась тонким потоком и поползла вверх по стене, постепенно застывая. Минуту спустя перед нами оказалась лестница из тонких скоб – что-то вроде этого можно встретить в колодцах и канализационных люках. Грубо, не слишком удобно, но функционально.

Чтобы поднять по этой шаткой конструкции Гелиоса понадобилось соорудить хоть какое-то подобие обвязки. На неё ушли и без того распоротые когтями демона рубашки Рагнара и Кашкая. Кое-как приладив импровизированные лямки и приготовившись чего бы мне это ни стоило втащить израненного паладина наверх, я скомандовал:

– Поднимаемся. – Быстрее, пока не растаяли.

Но тут сверху в проломе вдруг блеснул свет фонаря, а вниз упала толстая верёвка с узлами, завязанными через каждый локоть – Барса и его люди, услышав грохот и шум битвы, не вытерпели и решились покинуть палубу шлюпа, чтобы прийти нам на помощь. Теперь чернокожий здоровяк свесился с края дыры, протягивая руки, пока кто-то из ребят удерживал его за ноги, и без особого труда вытащил нас одного за другим.

К тому моменту, как мы выбрались из подвала, вышли из полуразрушенного здания и добрались до шлюпа, на Мёртвые Земли опустилась ночь, и три луны заливали серый песок мертвенным светом, который здесь казался устрашающим, совсем не так, как в обычной пустыне. Тишина стояла оглушительная, ни звука, ни шороха, ни ветерка.

Зато шлюп, несмотря на уход караульных с поста, остался невредим. Создавалось ощущение, что за время нашего отсутствия на его палубу не опустилось ни единой пылинки. Стоит ли говорить, что ничего не пропало, не было испорчено или разбито.