Чтение онлайн

Все четыре руки двигались независимо друг от друга, и от этого зрелища голова начинала опасно кружиться, как при попытке следить за жонглёром, который подбрасывает в воздух больше предметов, чем ты способен сосчитать.

Массивную шею венчал не менее массивный череп, вытянутый назад, с выступающим затылком и низким лбом. Лицо было почти человеческим, и от этого «почти» делалось хуже, чем если бы оно было полностью звериным. На этом лице то и дело приоткрывался широкий рот, усеянный двумя рядами зубов, острых и загнутых внутрь, как у хищной рыбины.

Нос приплюснутый, с вертикальными щелями ноздрей. И глаза. Четыре глаза, расположенные попарно, два больших впереди и два поменьше по бокам головы, как у насекомого. Все четыре горели тёмно-жёлтым огнём, который, не давал бликов, а напротив – поглощал свет вокруг себя.

Ракшас. Слово всплыло из глубин левиафановской памяти раньше, чем я осознал его значение. Древнее существо, порождение бездны, заточённое в подземелье, в данном случае – в подвале исследовательского комплекса. Заточённое, а не уничтоженное. Учёные древней цивилизации изучали не только кристаллы и их природу. Выходило, что они изучали и демонов тоже. А для этого им нужны были экспонаты, образцы, материал…

Вот и вышло так, что один из подопытных пережил своих тюремщиков на несколько тысяч лет.

Ракшас обвёл нас четырьмя глазами. Медленно, оценивающе, как гурман изучает меню в ресторане, раздумывая, с какого блюда начать. Верхние руки раздвинулись в стороны в приглашающем жесте, нижние разомкнулись, и я увидел, что когти на их ладонях даже длиннее, чем на верхних, зато тоньше и острее, как хирургические скальпели.

Он был голоден. Тысячи лет в каменной клетке, без пищи, без добычи, без живой плоти. Кристаллическая энергия, пропитывавшая зал, поддерживала его существование, не давая умереть, но и не давая пищи. Живой мертвец, запертый в подвале, питавшийся одним лишь ожиданием.

И вот мы провалились к нему с потолка, как обед, доставленный на дом.

Ракшас зарычал. Низкий, вибрирующий рык, от которого кристаллы на стенах зазвенели в резонанс, и по залу прокатилась волна цветного света, багрового и золотистого, как отсвет адского пламени.

– К бою! – рявкнул Рагнар, и абордажный нож блеснул в его железной руке.

Демон атаковал раньше, чем Рагнар закончил фразу. Ракшас метнулся вперёд с быстротой, немыслимой для существа такого размера. Три метра мышц и чешуи пересекли зал за долю секунды, нижние руки метнулись вперёд, как копья, и когти нацелились на ближайшую цель – на Кашкая, который ещё не успел подняться с пола.

Гелиос перехватил бросок.

Паладин шагнул наперерез, вскинув меч, и клинок встретил когти нижней руки в снопе искр. Удар был чудовищный. Гелиоса проволокло по полу на метр, ноги прочертили борозды в мозаике. Руки его тряслись от напряжения, удерживая лезвие между собой и когтями, которые скрежетали по стали, как алмаз по стеклу.

Ракшас ударил второй нижней рукой. Когти полоснули Гелиоса по рёбрам, разрывая кирасу, рубашку и живую кожу под ней. Четыре параллельные борозды, глубокие и ровные, пересекли правый бок паладина от подмышки до бедра. Кровь хлынула потоком, заливая разорванную ткань.

Гелиос не упал. Стиснул зубы так, что на скулах вздулись желваки, и рубанул мечом снизу вверх, целясь в запястье нижней руки. Клинок вошёл в чешуйчатую плоть на три пальца и застрял, как топор в сыром полене. Ракшас взревел от боли, отдёрнул руку, и из раны брызнула жидкость – густая, чёрная, с запахом горелой меди, от которого перехватило дыхание.

– Он уязвим! – крикнул я. – Клинок берёт!

Сульфур выстрелил. Световая стрела прочертила золотую линию в полумраке зала и ударила Ракшаса в правое плечо. Стрела вошла на ладонь, прожигая чешую, и демон дёрнулся, взмахнув всеми четырьмя руками одновременно. Одна из верхних рук хлестнула по воздуху, как кнут, и всё-таки задела Кашкая, который пытался откатиться в сторону.

Удар пришёлся по спине, шамана швырнуло вперёд, в кучу обломков. Ожерелье из когтей и монет лопнуло, и бусины раскатились по полу, звеня и подпрыгивая. Беспорадочное «гнездо» на голове разметалось по запылённому полу.

– Кашкай! – заорал я и бросился к шаману. Топор лёг в руку, привычный и надёжный, единственное оружие, которому я доверял безоговорочно. Не потому что это было лучшее оружие в мире. А потому что топор сотни раз доказал свою эффективность и безотказность в схватках с самыми разными противниками. А коней на переправе не меняют; или, если угодно, топор перед важным делом.

Кашкай лежал лицом вниз и не двигался. Я добежал до него, перевернул по-возможности осторожно и немного приподнял. Шаман был в сознании, но глаза были мутными, и изо рта текла кровь. Удар ракшаса пришёлся вдоль позвоночника, и спина Кашкая наливалась багровой полосой от лопаток до поясницы.

– Рёбра, – прохрипел шаман. – Кажется, треснули. Духи молчат, но не молчит боль…

В две секунды я отволок его в сторону, оставил за грудой обломков, подальше от центра зала, и развернулся к Ракшасу.

Рагнар атаковал с фланга. Капитан двигался быстрее, чем можно было ожидать от пятидесятипятилетнего человека, и абордажный нож в его железной руке описывал короткие экономные дуги, нацеленные в сухожилия и суставы. Старый пират знал анатомию двуногих противников, и хотя Ракшас отличался от человека примерно так же, как кит от карася, принцип оставался тем же: бей по тому, что сгибается.

Нож полоснул демона по колену левой ноги. Чешуя лопнула, хлынула чёрная кровь. Тот взревел и ударил верхней левой рукой наотмашь. Рагнар отскочил, почти успел, но, к несчастью, оказался всё-таки недостаточно быстр. Когти зацепили его правое плечо – живое плечо – и разорвали ткань и кожу от ключицы до локтя. Капитан отлетел к стене, врезался спиной в кристаллическую друзу, которая треснула от удара, и сполз на пол, пытаясь зажать рану железными пальцами.

Длинный нож звякнул о камень неподалёку. Пальцы железной руки были залиты кровью, пульсировавшей из глубокого пореза. Рагнар попытался встать: продолжая зажимать рану, напряг ноги и спину, но колени подогнулись, и капитан осел обратно.

– Рагнар! – я рванулся к нему, но Ракшас оказался быстрее. Демон развернулся ко мне, четыре глаза вспыхнули ярче, и все четыре руки атаковали почти одновременно – чуть запаздывала лишь подраненная. Верхние обрушились, как два молота, нижние рванулись вперёд, целясь в горло и живот.

Я нырнул. Не вбок, не назад, а вперёд и вниз, проскальзывая между нижних рук, как мяч между ногами вратаря. Когти верхних рук ударили в каменный пол за моей спиной, высекая искры и кроша мозаику. Я перекатился, вскочил и рубанул топором по ближайшей нижней руке, по предплечью, там, где чешуя казалась хоть немного тоньше.

Удар вошёл глубоко. Лезвие рассекло чешую и мышцы, но упёрлось в кость, которая была твёрдой, как гранит. Ракшас дёрнулся, топор вырвало из моих рук. Оружие осталось торчать в предплечье демона, как заноза в пальце. Я остался безоружным. На долю секунды, не дольше, но этой доли хватило.