Чтение онлайн

Тишина на другом конце линии. Голицын переваривал информацию.

— Дети? — спросил он наконец.

— Мы установили местонахождение. Операция по освобождению уже началась.

Я не стал уточнять подробности. Чем меньше людей знает детали, тем меньше вероятность утечки. Даже князь Московского Бастиона мог иметь среди приближённых тех, кто докладывает не только ему.

— Благодарю за спасённые жизни моих подданных, — произнёс Голицын после паузы, и в его голосе прозвучало признание, хоть и смешанное с усталостью. — Это… не останется забытым.

— Принимаю вашу благодарность. Через день-два, когда операция будет завершена и я приведу дела в порядок, прибуду в Москву для приватной беседы. Полагаю, нам есть что обсудить.

— Полагаю, что да, — согласился Голицын. — Удачи, князь.

Связь оборвалась. Я убрал магофон и откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза. Хотелось отключиться и проспать часов шестнадцать, чтобы очнуться уже в нормально состоянии, но это было привычно, с этим можно было справиться.

Ярослава молчала. Она умела ждать, умела давать пространство, когда оно требовалось. Одно из множества качеств, за которые я её ценил.

— Что случилось там, наверху? — спросила она наконец, и в её голосе не было праздного любопытства, только тихая забота. — Ты выглядишь… иначе.

Я повернулся к ней. Рыжие волосы в свете проезжающих фонарей отливали медью, глаза цвета штормового моря смотрели внимательно и серьёзно.

— Я встретил кого-то, кого не смог победить.

Слова вышли легко, без горечи или злости. Просто констатация факта. Но я видел, как Ярослава вздрогнула, как на мгновение расширились её зрачки. Она была рядом со мной достаточно долго, чтобы понимать вес этого признания. Она видела, как я уничтожал Кощеев, как ломал армии и сокрушил Крамского на дуэли. Видела, как я делал невозможное снова и снова, пока это не стало казаться нормой.

И теперь я говорил ей, что столкнулся с чем-то, что оказалось мне не по силам.

Дело было не в уязвлённой гордости. Не в злости на себя или зависти к чужой мощи. Я прожил достаточно долго, чтобы избавиться от подобных глупостей ещё в первой жизни. Дело было в том, что от меня зависели тысячи людей. Если я не способен защитить их от угрозы уровня Соколовского, значит, мне нужно стать способным. Всё очень просто.

— Верховный целитель, — сказал я, отвечая на незаданный вопрос. — Архимагистр третьей ступени с даром биомантии и каким-то уникальным Талантом. Я атаковал его всем, что имел. Мой меч должен был заморозить его до костей, но он регенерировал за секунды. Я рубил его на куски — плоть срасталась быстрее, чем клинок успевал рассечь её снова. Его тело адаптировалось к каждой моей атаке, эволюционировало прямо в бою, становясь устойчивее с каждым ударом.

Ярослава слушала молча, её рука чуть крепче сжала мою.

— В конце концов он просто ушёл, — закончил я. — Обрушил здание и выпрыгнул в окно, потому что решил, что я не стою потраченного времени. И он был прав. Я не представлял для него реальной угрозы. Ложка мёда в этой бочке дёгтя заключается в том, что он тоже не смог убить меня.

Княжна Засекина подвинулась ближе. Её плечо коснулось моего, и в этом простом жесте было больше поддержки, чем в любых словах утешения.

— Ты удержал здание, — сказала она негромко. — Десять этажей. Спас всех, кто был внутри, и сотни людей снаружи. А потом допросил пленников и отправил людей за детьми. Всё это — после боя с Архимагистром.

Она не произносила благоглупости вроде «ты всё равно молодец» или «не вини себя». Не пыталась приуменьшить мою неудачу или раздуть мои достижения. Просто напомнила факты. Позволила мне самому сделать выводы.

Именно это мне и было нужно.

Соколовский — Архимагистр, и его Талант делает его сильнее с каждой атакой. Чтобы победить такого врага, нужно либо уничтожить одним ударом, до того как он успеет адаптироваться, либо превзойти настолько, чтобы никакая адаптация не помогла. Первый вариант требовал силы, которой у меня пока не было. Второй — тоже.

Я вспомнил свою первую жизнь. Ранга Архимагистра я достиг к сорока годам, после десятилетий войн, походов и непрерывных тренировок. Здесь мне не было и двадцати пяти. Но прогресс шёл быстрее, намного быстрее, чем тогда. Доступ к Эссенции, накопленные за прошлую жизнь знания, постоянные бои, которые закаляли магическое ядро лучше любых упражнений. За полтора года я прошёл путь от Пробуждённого до Магистра второй ступени. Если сохранить такой темп…

Мне нужен прорыв. Ранг Архимагистра. Качественный скачок в силе, который позволит встретить Соколовского на равных, а не выживать в бою, надеясь на удачу. Или же аркалий. Металл нефритового цвета, способный подавлять магию при контакте с телом, мог бы изменить исход схватки. Один удачный удар клинком из аркалия, и никакая регенерация не спасёт Верховного целителя. Но Виссарион тоже не дурак. Он прекрасно понимает, в чём заключается уязвимость любого мага, и так просто не подпустит к себе противника с подобным оружием на дистанцию удара.

Впрочем, это не имело значения. Аркалий остался частично во Владимире, частично в Угрюме. Я не брал его с собой в Москву — не на праздники же везти подобное. Металл использовался правоохранительными органами обоих городов для содержания магов-заключённых. Слишком редкий, слишком ценный, его вечно не хватало. Значительная часть запасов ушла на каторгу вместе с осуждёнными во время массовых судебных процессов боярами — без аркалиевых кандалов те бы легко сбежали, перебив охрану. Неприкосновенный запас оставался, и в будущем придётся всегда иметь его при себе, даже если это может ограничить возможности правоохранительных органов.

Магофон снова завибрировал. Коршунов.

— Прохор Игнатич, — голос начальника разведки был деловит и собран. — Люди Голицына прибыли на место. Официальная версия для прессы — утечка газа и последующий взрыв. Периметр оцеплен, разбирают завалы.

— Хорошо.

— Мои соколики покинули город без инцидентов. Пленников доставят в условленное место через четыре часа.

— Принято. Держи меня в курсе.

Я отключился и посмотрел в окно. Вскоре мы поехали КПП, и огни Московского Бастиона постепенно отступали, сменяясь темнотой загородной трассы.

Козыри на руках имелись. Денис Неклюдов, младший брат члена руководящего совета Гильдии — рычаг давления на его брата. Документы Горчакова, которые компрометировали полсотни влиятельных людей по всему Содружеству. Трое захваченных руководителей Гильдии — источники информации, которых можно выдоить до последней капли. И когитатор Долгоруковой, артефакт, который та пыталась спасти, даже когда ей грозила опасность. Там наверняка счета, связи, имена, схемы финансирования, всё то, что Гильдия прятала десятилетиями.

Но угрозы никуда не делись. Соколовский жив и теперь точно знает мой боевой уровень. Он видел всё, на что я способен, и понял, что пока я не представляю для него смертельной опасности. Скуратов-Бельский остаётся на свободе, а он — самый хитрый и беспощадный из руководства Гильдии, человек, который предпочитает действовать из тени, выстраивая многоходовые комбинации. И главное — Гильдия показала, что не считается с потерями. Ни своих людей, ни чужих. Они готовы были уничтожить целое здание, лишь бы замести следы и прикрыть отступление.