Чтение онлайн

Загнанный в угол зверь особенно опасен. А я только что загнал в угол организацию, которая полвека протягивала паутину по всему Содружеству.

Рано или поздно последует ответный удар. Вопрос лишь в том, когда и откуда.

Колонна машин выехала на тракт, набирая скорость. Впереди ждала работа, а потом — дорога домой.

Ярослава положила голову мне на плечо. Её дыхание было ровным и спокойным, хотя я знал, что она не спит. Женщина, которая не разменивалась на пустые утешения, но умела быть рядом в час нужды.

Этого было достаточно.

Муромец въехал во внутренний двор Большого Кремлёвского дворца, и я отложил магофон, на экране которого светилась сводка от Коршунова.

Два дня. Всего два дня прошло с той ночи, а казалось — целая вечность.

Дети уже были в безопасности. Двести семь перепуганных душ, которых мы вытащили из подвалов, теперь размещались во Владимире — мальчики в Кадетском корпусе, девочки в Женском профессиональном училище. С ними работали целители тела и души, помогая справиться с пережитым кошмаром. Некоторые до сих пор просыпались по ночам с криками, но со временем это пройдёт. Должно пройти.

Весь захваченный компромат сейчас изучали аналитики Коршунова в угрюмском штабе разведки. Более физически подкованные ребята Родиона занимались тремя захваченными членами руководства Гильдии, выуживая из них всё, что тем было известно о структуре организации, финансовых потоках и связях с высокопоставленными покровителями. Результаты допросов и анализа документов скомпонуют в единый отчёт, который станет основой для плана дальнейших действий.

Соколовский залёг на дно. Мои люди прочёсывали Москву и окрестности, но Верховный целитель словно растворился в воздухе. Биомант его уровня мог изменить внешность до неузнаваемости — найти его будет непросто.

Автомобиль остановился. Я отогнал мысли о беглеце и вышел на брусчатку кремлёвского двора, щурясь от яркого солнца. Сейчас меня ждал другой разговор, и к нему следовало подойти с ясной головой.

Секретарь Голицына встретил меня у входа и провёл через анфиладу залов к личному кабинету князя. Дмитрий Валерьянович поднялся из-за стола навстречу, и мы обменялись рукопожатием.

— Рад видеть вас в добром здравии, Прохор Игнатьевич, — произнёс он, указывая на кресло напротив. — После того, что вы устроили в моём городе, я всерьёз опасался, что вам понадобится отдых.

Так оно и было. По прикидкам целителей, на полное восстановление уйдёт не меньше месяца. Тяжёлое магическое истощение — перенапряжение магического ядра, когда резерв выжат досуха, а энергетические каналы повреждены от чрезмерной нагрузки. Сила упала на три четверти, из заклинаний доступны лишь базовые, и даже они даются с трудом. Постоянная тупая боль в висках, слабость в конечностях, приступы головокружения при резких движениях — тело напоминало о себе каждую минуту. Всё это я скрывал за отточенной маской уверенности и самообладания. Слабость никак нельзя было показывать, чтобы по Содружеству не пошли слухи.

Впрочем, могло быть хуже. В прошлой жизни, после битвы с Абсолютом Бездушных, я пережил критическое истощение — полную потерю магии и физический коллапс, от которого отходил почти год. По сравнению с тем кошмаром нынешнее состояние казалось лёгким недомоганием.

— Здание было не в моих планах, — ответил я, принимая приглашение, — но результат того стоил.

Следующие двадцать минут я вводил московского князя в курс дела. Дети, допросы, предварительные результаты анализа документов. Голицын слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы.

— Вы просили возможность побеседовать с кем-то из руководства Гильдии лично, — сказал я в завершение. — Одоевский в вашем распоряжении, как только мы с ним закончим.

Князь кивнул, и в его серых глазах мелькнуло удовлетворение.

— Когда все материалы будут изучены, — продолжил я, — я предоставлю вам полные копии. Надеюсь, мы выступим единым фронтом, чтобы окончательно сломать эту организацию в Содружестве.

— Безусловно, — согласился Голицын.

Он помолчал, побарабанил пальцами по столу, затем посмотрел на меня с выражением, которое я не сразу смог прочитать, и произнёс:

— Но сейчас меня интересует другой вопрос, Прохор Игнатьевич. Не связанный с Гильдией.

Я выжидающе приподнял бровь. Дмитрий Валерьянович откинулся в кресле и сцепил пальцы перед собой.

— Я хочу предложить вам возглавить и провести военную кампанию против Мурома.

Я позволил этим словам повиснуть в воздухе между нами, внимательно изучая лицо московского князя. Голицын сидел неподвижно, сцепив пальцы перед собой, и ждал моей реакции с терпением человека, привыкшего к долгим переговорам.

— Признаюсь, это неожиданное предложение, — произнёс я ровным тоном. — Не могли бы вы пояснить, что именно имеете в виду? Мне нужно больше деталей, прежде чем я смогу дать какой-либо ответ.

Дмитрий Валерьянович чуть склонил голову, словно оценивая, насколько я готов к откровенному разговору.

— Вы слышали о моей беседе с князем Тереховым? — спросил он.

Я покачал головой. После возвращения из Москвы мне было не до светских новостей. Два дня прошло в постоянном движении: размещение спасённых детей, координация допросов захваченных членов совета Гильдии, анализ документов из когитатора Долгоруковой, и всё это на фоне магического истощения, которое превращало каждый час бодрствования в испытание на выносливость.

— За устроенную провокацию на юбилейных торжествах, — начал Голицын, — за попытку стравить кронпринца Сигурда и вас между собой, что вполне могло закончиться смертью одного из дуэлянтов, наконец, за тяжелейшее оскорбление, нанесённое мне как хозяину дома, я наложил на него значительные штрафные санкции. Полное экономическое эмбарго на все товары из Муромского княжества, требование публичных извинений перед конунгом Эриком и вами, а также компенсацию в размере двухсот тысяч рублей ресурсами.

Я молча кивнул. Санкции были жёсткими, но справедливыми, учитывая обстоятельства. Терехов едва не спровоцировал международный инцидент на территории Московского Бастиона.

— Ростислав Владимирович отказался, — продолжил князь, и в его голосе проскользнула нотка холодного презрения, — и начал угрожать мне некими «влиятельными друзьями», на которых он рассчитывает. В ответ я предъявил ему ультиматум. Полный арест муромских активов на территории Москвы до уплаты штрафа в размере полумиллиона рублей, бессрочное объявление Терехова персоной нон грата в Московском Бастионе, а также требование отречься от престола в пользу любого члена рода, не замешанного в его преступлениях. На это ему дан месяц, в противном случае — война.